• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: тепло в груди (список заголовков)
04:39 

Была бы большая река
Летом, когда жара только входит в силу, когда земля ещё не трескается от недостатка влаги, когда травы не высыхают и не режут острыми краями рук, хорошо уходить в Степь и слушать её, от восхода до заката.
Капелла рано уходит из дома - ещё до рассвета, в час серо-лиловых сумерек, когда тишина укутывает мир. С собой у неё полотняная сумка, с которой она обычно ходит по своим.
Шаги её отдаются неровной дробью по мостовой, по бандитским Складам, через рельсы, мимо замка Двоедушников. Капелла никого не боится и осторожность не терзает её при выборе пути. Капелла верит Городу, как себе, и знает, что с ней ничего плохого не случится. Разве что начнет рушиться весь мир.
Она выходит в Степь, когда край неба подергивается алой дымкой. Уходит совсем недалеко, так, чтобы чувствовать Город рядом. Ложится на землю, на спину, нисколько не заботясь о том, что может замарать одежду. Небо над ней огромное и бездонное, в травах скрипят и шуршат насекомые, и земля теплая и словно бы живая - как бок огромного дышащего существа. Капелла закидывает руку за голову, прикрывает глаза. Ей кажется, что там, внизу, неизмеримо глубоко, бьется огромное сердце. Бьется так гулко и громко, что удары его эхом отзываются во всем её теле. В небе медленно разгорается пламя, солнце выползает на небосвод, словно огромная медуза с лучами-щупальцами. Капелла щурится на него, и вспоминает имена, которыми награждали солнце в разное время разные люди. Поражается про себя, как сходны в этом плане многие легенды - то огненная колесница, то ладья, плывущая по небесной реке. Самой ей солнце кажется то золотой монеткой, которую так легко закрутить в пальцах, то сверкающей рыбой в замечательно красивой чешуе. А если присмотреться - то и глазом огромного быка, с любопытством глядящего в мир. Капелла бы сказала "дракона", но в этом небе, над мудрой живой Степью, крылатый ящер был бы чем-то совершенно чуждым. Другое дело - бык...
Запах твири разлит в воздухе - повторяющийся вечный мотив, без которого Город Городом представить невозможно. Капелла вдыхает его полной грудью и прикрывает глаза.

...Цирк в Город не приезжал никогда - слишком далеко и невыгодно ехать через Степь, да и не обрадовались бы горожане, до сих пор поминающие Караван Бубнового Туза недобрым словом. И всё равно, Капелла, никогда не видевшая цирковой арены, мгновенно поняла, где находится.
Цирк был полон. Колыхался над головами только недавно натянутый цветастый купол, в полумраке было почти не видно зрителей, только глаза, иногда улыбки... А на яркой, освещенной арене, жонглировал горящими факелами молодой мужчина. Зрелище завораживало, огонь факелов сливался в пламенное кольцо, и вокруг царила благоговейная тишина, так любимая Капеллой - невозможная, но случившаяся тишина созерцания чуда.
Номера сменяли друг друга - смешили народ размалеванные клоуны, важно вышагивал по натянутой под самым куполом веревке воздушный гимнаст, тощая, но вполне бодрая лошадь скакала по кругу, а на спине её кривлялась глазастая, затянутая в причудливый костюм девочка...
Капелла хлопала вместе со всеми, выкрикивала бессвязное, но восторженное "Браво, браво!", неумело пыталась свистеть. Она никогда не видела цирк в реальности, и сейчас наслаждалась зрелищем, не очень задумываясь, что вокруг - сон ли, навеянный твириновыми парами, греза или видение.
Под тонкую, пронзительную скрипичную мелодию, станцевала по арене девочка на шаре. Трогательно большеглазая, кудрявая, в сиреневом костюме, переливающемся и мерцающем сотней блесток. Под водительством старенького седого дрессировщика выступили маленькие пушистые собачки, в забавных розовых юбочках...
"А папенька бы не одобрил, - думала Капелла, и от этой простой мысли ей было так смешно, что она сдавленно хихикала, прикрывая ладонью губы.

Сон переломился, ощутимо и резко, когда на арену шагнул светловолосый юноша в темном плаще. И что-то так потянуло приглядеться пристальнее, что Капелла мгновенно подобралась и сосредоточилась. Безобидное развлечение кончилось. На смену ему пришло нечто, исполненное смысла.
Юноша же тем временем поклонился публике, и легким движением извлек из рукава сияющий белизной платок. Демонстративно растянул его на ладонях, повертел, показывая полную безобидность этого клочка ткани... А потом - Капелла не успела разглядеть, как, да и вряд ли кто-нибудь вообще успел - платок обернулся голубем. Голубь вспорхнул с рук, покружился под куполом...
И Капелла, глядя на торжествующе улыбающегося артиста, поняла, кого видит. Насмешница-судьба, кажется, намекала, что ничего просто так не кончается.

...В его улыбке не было ничего от искусственного оскала. Напротив, было торжество человека, делающего свое дело, и получающего от этого колоссальное удовольствие. Капелла знала такое чувство - бесконечно искреннее, искрящееся восторгом... Жесты были отточены и легки, голубь стал букетом цветов, яркие цветные платки превратились в один большой платок, похожий больше на плед, карты взлетели над головой пестрой лентой. Капелла залюбовалась фокусами, естественностью радости от удающихся трюков. Да. Теперь она понимала, что именно вот эту арену, и эти номера видела тогда, несколько месяцев назад, коснувшись руки маэстро. Но тогда это было подобно вспышке озарения - сейчас же она видела подробности. И не было ни малейшего сходства между вдохновенным юным фокусником - и манерно-изящным кукловодом. Разве что в лицах...
"Страшно, - выдохнула она.
И очнулась.

Небо выцветшее и полинялое, как старая ткань. Солнце выжигает его до бледной голубизны, и Капелла первым делом тянется за водой, делает несколько глотков. В ушах у неё до сих пор звучат аплодисменты, перед глазами стоит Марк - раскланивающийся счастливый фокусник, ничего общего не имеющий с душой старого Театра.
Летний полдень плавит Степь в горячих золотых лучах, твирь благоухает просто одуряюще, и Капелла снова откидывается на спину, закрывает глаза. Смотреть в небо больно, нет ощущения законченности увиденного, и где-то в неизмеримой глубине всё так же размеренно бьется гулкое огромное сердце.

...Дым пах терпко и горько. Пожаром. Потерями. Случившейся бедой. И живая мудрая Степь не могла перебить этот запах твирью и травами, он въедался в одежду, в волосы, в немногочисленные пожитки... Шли быстро, почти что налегке, и вчерашний юноша-фокусник был уже молодым мужчиной, закутанным в темный плащ с капюшоном.
"В таких играют инквизиторов, палачей и странников, - мельком подумала Капелла, стараясь успеть за почти что бегущими взрослыми. Получалось у неё плохо, но Степь словно бы помогала, толкала в спину ветром...
На секунду Капелла обернулась, вглядываясь в зарево за спиной. Полыхал пестрый шатер. Горели яркие фургончики, разрисованные каким-то мастером. Истерически ржала лошадь, кричали люди. Сухо трещали выстрелы. Ночью в Степи и не захочешь, а услышишь, что творится чуть ли не за горизонтом...
Кто-то из актеров споткнулся, упал на колени. Его быстро подняли, почти что вздернули на ноги. Придушенно всхлипывала женщина.
Степь качалась вокруг, полная крика, дыма и смерти, к горечи горящего дерева мешалось железо и пеленая плоть. Капелла закрыла нос и рот шарфом, заспешила за уходящими странниками...
Когда через полчаса она, не выдержав темпа, упала на колени, до Города оставалось ещё несколько часов.

Солнце клонится к горизонту, свет его из золотого становится алым. Перед глазами покачиваются травы, если повернуть голову - почувствуешь себя лилипутом, заблудившимся в лесу.
Первым делом Капелла принюхивается, пытаясь уловить пропитавший её, кажется, до мозга костей запах дыма, крови и сгорающей плоти. Вторым, убедившись, что всё виденное и вправду было только сном, брызгает в лицо водой из бутылки. Жадно пьет. Чужой страх выходит из неё медленно и неохотно, и она даже не знает, стоит ли радоваться тому, что это не её дом сгорел тогда, много лет назад.
Наверное, не стоит.
Глаза у неё слипаются, голова тяжелая и гулкая, как после пары ночей без сна. Капелла улыбается небу, снова ложась на спину. Жизнь иногда бывает крайне прямолинейна в повелениях.

...У старшей Виктории - Виктории-Хозяйки - были светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, а голубые глаза смотрели с сочувственным пониманием. Капелла, застывшая за спиной Марка - как же, разве могли Хозяйки не учуять таких гостей и не выйти навстречу - смотрела только на неё. На свою мать. Она помнила её плохо и урывками, и редкие видения, показывающие прошлое, для неё оставались единственной возможностью вспомнить, как плавно и завораживающе мама двигалась, как умела ласково смотреть, и какие у неё были руки - белые и красивые руки женщины, привыкшей к любой работе, но умеющей заботится о себе...
Хозяйки стояли, замерев, рядом - Светлая, с грустным пониманием в глазах, и Алая, глядящая так, как умеют только люди, привыкшие получать ответы раньше, чем прозвучит вопрос, и Марк тоже замер, глядя на них. Спина у него была неестественно прямая, и Капелла догадывалась, каких усилий это стоит после нескольких часов почти-что-бега через Степь.
Они простояли так около минуты, а потом старшая Виктория вдруг улыбнулась - Капеллу пронзило щемящей горечью от этой улыбки - шепнула Нине:
-Смотри, Нина. Золотоглазый странник из Степи...
Нина - темноволосая, с темными звездными глазами - кивнула. Прошуршал рукав красивого приталенного платья, когда она протянула руку - и не понять было, для пожатия или для поцелуя...
Капелла улыбнулась - широко, открыто, когда Марк не принял руки. Склонился в изящном, почти что сценическом поклоне, прижал ладонь к сердцу - но руки не принял.
И старшая Виктория за спиной Нины улыбнулась точно так же, как дочь - искренне и лукаво. Взмахнула рукой - зашуршал рукав светлого платья до самых пят - приглашая артистов за собой.
Город дохнул им в лица теплым ветром, словно бы пытаясь понять, что это за люди. Взметнул подолы хозяйских платьев. Сорвал капюшоны с актеров. Мягкой лапой взъерошил волосы...
Город не был насторожен. Город встречал новоселов.
Театр-сердце должно было появиться у него всего лишь через год.

Степь тонет в лилово-синих вечерних сумерках. Последние алые отблески угасают в ней, но земля всё равно теплая. Словно живая. Капелла садится, трет руками лицо. Ей хочется то ли плакать, то ли смеяться - и всё навзрыд. Она обнимает руками коленки, пытается найти в небе хотя бы одну звезду. Ей почти что холодно. И она очень скучает по маме. Не потому что она была защитой Городу, не потому что у неё-то наверняка были ответы на все вопросы. А просто потому, что к маме можно было бы прижаться, и почувствовать себя не Хозяйкой Детей, а просто рябой от веснушек девчонкой, защищенной от всего.
Капелла допивает воду, поправляет волосы, вытрясая из них запутавшиеся травинки. Мгновение слабости быстро проходит, она снова видит Марка - юношу-фокусника, пьяного своим делом. Молодого мужчину в темном плаще, ни разу не обернувшегося на пожарище. Будущего кукловода, кланяющегося Хозяйке, но не принявшего её руки. И, наконец, марионеточника и манипулятора Марка Бессмертника. Душу Театра. Самаэля, Люцифера, Локи... Но не человека со сломанной судьбой. Ей снова хочется плакать или смеяться навзрыд. Или спросить у Города, у той таинственной силы, что посылает видения - "Зачем?". Основополагающий вопрос всей жизни.
-Сердце болит, - шепчет Капелла, прикладывая ладонь к груди. Пульс под пальцами бьется в такт тому огромному и гулкому, что стучит из самых глубин земли. - Сердце болит, - повторяет она и поднимается. В траве остается след, напоминающий очертаниями человеческое тело.

*********
Вот умеют же люди писать длинно и содержательно.
А у меня всё в пару предложений умещается...
Печа-ально.

@темы: Увлеченное, Тепло в груди, Обрывки-отрывочки, Мор.Утопия

01:29 

Была бы большая река
В пору цветения твири...
Да, да, такое начало тысячу и тысячу раз банально, но что же поделать, если именно пора цветения так благоприятна для заговоров, тайн, ошибок и болезней? Для видений, неожидданных решений, бессонницы и усталости? Сладкая лихорадка, ознобный бред - вот что такое эта пора для Города.
Итак.
В пору цветения твири у импрессарио Масок часто болит голова и пересыхает в горле. Так случилось, что маэстро восприимчив к этому запаху и больше всего в жаркий, душный, захлебывающийся в твири август, ему хочется заперется в Театре и не покидать его стен ни на минуту. Не устраивать репетиций. Не распекать Масок. Не придумывать новые пантомимы. Только пить холодную воду, заедая её лекарствами, и не снимать со лба мокрый компресс.
В пору цветения твири маэстро Марк всегда прибаливает, и давно уже изобрел способ для борьбы с собственным телом и его реакциями. Только предчувствуя головную боль, маэстро объявляет перерыв, и находит в реквизите старую, потрескавшуюся маску. Такую старую, что трудно угадать, кем она была. Быть может, бауттой. Быть может, арлекином. Быть может... Всё может быть.
Маэстро надевает маску и выходит на сцену. Склоняясь перед несуществующей публикой, он улыбается по привычке своим ослепительным оскалом, в котором не всякий найдет обман. Крутит в пальцах трость - один из вечных своих атрибутов. На плечах его небрежно накинутый плащ, оставшийся от роли очередного призрака в очередной пьесе. Плащ выцветший, почти что серый, а не черный, и именно в таком наряде - старой неузнаваемой маске и бесцветном от времени плаще, маэстро больше всего похож на дьявола. Или на смерть. И никто не объяснит, почему.
Марк шагает по сцене, словно бы потерянный, но на самом деле эту свою спасительную роль он помнит до последнего движения. Шаги давно высчитаны, наклон головы измерен, блеск глаз в глазницах маски расчитан и привычен.
Маэстро играет собственную фантазию, однажды бывшую импровизацией. В тот миг ему было так плохо, что кроме смерти ни о чем не думалось. И роль больного, умирающего призрака, пришла внезапно и легко.
Марк шагает по сцене, легко движется трость в его холеных пальцах. Он рассказывает простую историю о старом привидении, жившем в старом театре. Привидение это иногда пугало молоденьких певичек, появлялось за спиной у актеров в момент кульминации, роняло лампы и занавес, рисовало на декорациях и яркими красками расцвечивало костюмы, превращая их в клоунские наряды. Оно не думало, что делает дурно. Оно просто старалось внести в театральную рутину капельку импровизации и праздника.
Марк рассказывает историю привидения, и со старой маски в пустой зал глядит уже не он - но выцветшая одинокая сущность, долгие годы после закрытия театра игравшая на сцене вместо актеров. Привидение, как могло, пыталось заменить разошедшуюся труппу. И всё ещё раскрашивало декорации в аляповато яркий цвет. И рвало и красило костюмы, пока от них не остались только выцветшие лоскуты...
Марк шагает по сцене - голова у него не проходит, но роль набирает обороты, требует полной отдачи - и когда наконец, останавливается - в его движениях появляется та самая искусственность, которая так отличает старых актеров. Легкая излишность, последствие сотен сыгранных ролей.
Привидение умирало на сцене, потому что нигде больше в старом театре ему не было так спокойно. Оно умирало от одиночества и пустоты, от того, что роли - всё-таки не люди, и от того, что все актеры умирают, если никто не смотрит на их игру. Привидение умирало тихо, прощальный монолог его был покоен и лишь слегка горек - оно и смерть играло, как роль, почти не обвиняя, и почти не жалея. Просто перечисляя имена всех своих ролей, и всех актеров той, давней, труппы...
Когда Марк играет эту сцену перед пустым залом - губы его всегда кривяться в нарочито-искуственной кривоватой усмешке. Актер играющий актера - что может быть забавнее? И голос его постепенно затихает, вместе с голосом умирающей роли, и он замирает на несколько мгновений, сидя на коленях и глядя в зал пустотой из прорезей маски. Выцветший плащ укутывает его, словно саван.
А потом маэстро встает, оставляя маску и плащ у сцене, у ног. Он снова ярок, изломан и так и светится улыбкой-для-публики. Поклоны его изящны и манерны, и пустой зал наполняется отзвуком аплодисментов - Театр любит делать приятно своему бессменному режиссеру и актеру.
Марк кланяется и скалится, как всегда, после представлений. Голова его больше не отзывается на любое движение резкой болью, и можно продолжать жить, играть и ставить представления, не опасаясь приступов озноба и страха.
Закончив, Марк бережно поднимает маску и плащ, и прячет их среди реквизита до следющего раза. Боль его умирает вместе с ролью, твирь пахнет чудесно и пряно...
Уже через несколько минут Маски собираются на новую репетицию.
********
Для CTL. Мы старались, но не уверены, что получилось.
Ролевое: легкое желание сыграть Капелле безответную любовь.
Ещё не понятно, что делать с Гаруспиком. Ибо, ну, что я отвечу на вопрос о папеньке? Его нет, но сюжетно это обосновать лично у меня не получается.
А ещё у нас соревнования по шахматам, но это не ролевое.

@темы: Головой по клавиатуре, Мор.Утопия, Обрывки-отрывочки, Тепло в груди, Увлеченное

01:11 

Была бы большая река
Ворона почти не играла на ролевых в детстве.
Почти. А что играла - то плохо и по паре постов.
Сейчас Ворона попробовала заняться этим серьезно - и ей так здорово, что она недоумевает, почему не делала этого раньше. Роли или времени не было?
И больше всего боиться Ворона сделать что-нибудь не так.
И переживает, что скорость у неё слишком большая.
И не может нормально проходить первоисточник, потому что слишком примерила на себя конкретную роль и - как это? Мне же Бакалавра дадут!
В общем, матчасть учится по хрестоматии и материлам по игре.
Кроме того, у Вороны сегодня были два литра апельсинового сока и вентилятор и она чувствовала себя счастливейшей из смертных.
И иногда воронины друзья вводят её в состояние, которое иначе, чем смайликом - "О.о" - не выражается.
А теперь надо оторваться от стула и идти спать. На этом настаивает Лави и ему помогает плеер, раз за разом выбрасывающий на случайном порядке "Колыбельную Хиппи".

На кухне мышка уронила банку
И трава афганка кончилась давно...
Детям рок`н`ролла хватит димедрола,
Чтоб погрузиться в сюрреалистичное кино...

@темы: Някательное, Повседневное, Про нас, Тепло в груди, Увлеченное

02:22 

Была бы большая река
Только феерический идиот может сидя в ванной читать Кинга два часа напролет.
С полуночи до двух часов ночи, что показательно.

...Он бродит от стойки к столикам, прикладывает к глазам старую, выцветшую маску, опирается на тонкую щегольскую трость.
Глупо, глупо, глупо. Бокал вина играет рубиновыми искорками. На грани слышимости, в неизмеримо далеком и одновременно близком нигде играет музыка, с хлопком открывается шампанское. Слышен беззаботный веселый смех.
Он прислушивается, губы его трогает горькая усмешка.
По полу рассыпаны старые конфети, совсем уже потерявшие цвет, ленты серпантина, одинокий воздушный шарик дрейфует под потолком.
Он задумчиво трогает останки карнавала концом трости, поводит плечами, затянутыми в белый, идеально сидящий, костюм.
Там, в лете ушедшего давно, но не отсюда, сорок пятого, поет какая-то женщина, кружатся в вальсе празднично одетые пары.
Он помнит, что в ту ночь ему было безумно весело. Он даже бродил среди гостей неузнанным. Целовал женские руки - шафран, яблочное мыло, духи - на ходу учился танцевать...
За стенами воет ветер. Зимний ветер, принесший метель.
Он ежится, как от холода. Отшвыривает маску в сторону.
Они забыли его. Ночь кончилась, они уехали, и оставили его в одиночестве. В бесконечной белой круговерти.
А в ней холодно и пусто. Нет смысла, нет музыки, нет тепла, нет света. Никому не нужен. Никто не прогревает кости, никто не украшает в Рождество, никто не зажигает света в окнах....
Он может сам. Но не хочет.
Теперь они приезжают редко, но всё же - и он уже не веселится с ними. Он следит за ними и притягивает их к себе.
Самоубийства, убийства - не бог весть что, зато они оставаются с ним.
Плохо только то, что они разлагаются и портятся, теряли очертания.
Становятся не интересны.
Он приподнимает за подбородок лицо чопорной красавицы в белом платье. Смотрит задумчиво в пустые синие глаза. Джули Смитт - простая и пошлая фамилия, но какая женщина! Перерезанные вены, несчастная любовь... Стандартно, но изящно. Со вкусом, как он любит думать.
Со вкусом.
Его оставили, бросили погибать среди снегов. Те, кто оставались, не помогали, они становились частью его, растворялись. Сломанные игрушки, в которые нельзя уже играть.
Скука. Безумная скука...
Он отпускает подбородок женщины. Скучно, безумно скучно. Они все - это он. И даже призови он сейчас тот далекий карнавал из его юности - ничего не вернется. Только пустые оболочки будут повторять затверженное.
Они все - это он.
Темные коридоры. Утопленница из 217. Убитый в президентском люксе мафиози. Львы, собака и кролик. Газовые конфорки...
Они бросили его.
Они умрут, будут умирать, развлекая его, давая пищу уму и сердцу.
Мартини горчит у него на языке.

...Вообще это было "Сияние" и отель - сошедший с ума старый отель - нам тоже было жаль. Ему бы доброго хозяина и постоянный приток постояльцев...
Кстати, что самое занятное - самые страшные сцены - не активные, где герои уже начинают атаковать друг друга. Самые страшные - полунамеки. Было? Не было? Почудилось?
Ваше здоровье, минералкой.

@темы: Ни о чем, Обрывки-отрывочки, Повседневное, Тепло в груди

04:18 

Была бы большая река
читать дальше

Покрасили зверя писца. Получился он сине-серый, предгрозовой. Красивый.
А больше всего я хотела бы однажды написать что-то подобное БоСХу. Но, наверное, во мне уже маловато добра, чтобы суметь.
UPD 7:01: скачали "Тень" в более-менее приличном качестве. Вернее, это нам сначала показалось, что более-менее. Потом мы включили предыдущий вариант и поняли, что сегодня боги милостивы к нам, как никогда. О боже, здесь Теодора-Христиана, который в плохом качестве тупо сливается с темным фоном, нормально видно. Можно ставить паузу и срисовывать, сколько хочется. И да, мы сами себе ужасаемся. Мы пока не пробовали рисовать реально существующих людей - всё со скринов и с рисунков. Но теперь - у меня есть стимул учится. Может когда-нибудь сама тот самый "Вальс Тени и Принцессы", который мне полгода покоя не дает, нарисую...
А теперь счастливая довольная Ворона идет спать. По крайней мере, Лави так сказал =)

@темы: Тепло в груди, Обрывки-отрывочки, Някательное, Ни о чем, Головой по клавиатуре

10:11 

Была бы большая река
Третий тур однострочников радует.
Мы написали уже штуки четыре... Кажется. Может и больше, и останавливаться не собираемся.
А читать - так и вовсе удовольствие.

Знакомимся с подачи собственной ленты с латышской музыкой. Фолк-рок, ударные, скрипка, духовые... Как всегда - хотели скачать одно, скачали другое, но тоже красивое. Теперь вот заслушиваемся - всегда любили или затейливые мелодии или затейливые слова.
При этом ожидаемо ничего не понимаем =)

На безымянном пальце правой руки новое кольцо - с овальным молочно-белым камнем. Само кольцо самое обычное, а вот камень красивый. Мягкий белый свет. Такие по нашим ощущениям глаза у Слепого.

Скачали Миле видео, но вот когда ей звонить... Сейчас десять - люди на каникулах спят до полудня. А к полудню я сама уже лягу спать. Пичалька.

Подсадили маму на Фрэнки Шоу. Это так смешно, что её первую, что мы сами в шоке.

С добрым утром, кстати, кто уже не спит =)

@темы: Про нас, Повседневное, Тепло в груди

01:25 

Была бы большая река
А у нас сегодня - вернее, официально вчера, девятого июля - своеобразная годовщина.
Год назад мы в такую же вот летнюю ночь, в той же футболке, под тем же вентилятором смотрели "Тень" в самый-самый первый раз.
От полноты чувств обнимали гитару, някали, смеялись... Мы были одни в доме. Нам было хорошо.
И вот теперь мы, повзрослевшие на год, но всё ещё мы, мы обычно не запоминающие дней знакомства с персонажами, поднимаем бокалы с вишневым соком за Христиана-Теодора, Теодора-Христиана, Евгения Шварца, Ганса Христиана Андерсона, Константина Райкина и Олега Даля. Мы, не помнящие обычно имен и лиц, дат и событий, звонко смыкаем бокалы в теплом ночном воздухе. В нашей общей кухоньке ярко светится апельсиновая лампа, настеж распахнуто окно и уютно урчит холодильник. Волосы Лави в таком освещении кажутся рыжими, мороженое на столе становится апельсиновым.
Мы пафосны, мы глупы, мы смеемся.
Мы празднуем.
И в нашем мире сегодня звучит оркестр - играют музыку Моцарта.
И в этом, конечно, виноват Фрэнки.

@темы: Ни о чем, Някательное, Повседневное, Секта, Теневое, Тепло в груди

08:06 

Была бы большая река
Ворона - загадочное пернатое.
Загадочное в первую очередь для самой себя.
Итак, в глухой предрассветный час Ворона ползет на крышу - рассвет, счастье, чистота... Но нет. У люка Ворона натыкается на тотальный эпик фэйл - силы Добра, традиционно представляемые странными, незнакомыми Вороне людьми, приварили оторванную было дужку и снова навесили замок. Возмутившись таким произволом, пообещав найти взломщика и уж тогда-то вернуться, поползли вниз.
Внизу нас встретил застоявшийся велосипед и мы, вняв его попыткам упасть на нас, решили если не с высоты, то хоть с насыпи на рассвет полюбоваться.
Вывели велосипед, распугали кошек у подъезда...
В общем, нас унесло за полтора часа езды от дома.
Не знаю, насколько это много, но нам хватило.
Во-первых, мы нашли кладбище. В двадцати минутах. Мимолетом подумали явиться на него ночью, запомнили местоположение и поехали дальше. Кладбище, преимущественно, похвалялось крестами - деревянными и стальными, разукрашенными и не очень. Нам ещё подумалось - вот когда хоронят христианина - ставят крест. А когда хоронят мусульманина или буддиста?..
Во-вторых, мы таки выехали в поля. Где дорога уходит за горизонт, в траве шуршит всякая мелкая живность, воздух звенит от стрекота и пения и пахнет - травами и влагой. То ехали, то вели велосипед в поводу, сидели на обочине, с удовольствием провожая глазами проезжающие машины. Любовались на солнце и подпевали Фрэнки и его ролям - да, мы таки послушали голос сердца, снесли все с плеера и закачали только Шоу. Музыка осталась в телфоне.
Когда солнце начало припекать, за спиной остались три заправки и цивилизация, казалось, начала выражаться только в трубах на горизонте - завернули.
Всё-таки мой город красив. Тонет в зелени и длиной - от горизонта до горизонта.
По пути назад нам мечталось только о воде, плюс нас чуть не покусала сердитая собака. Благо, дело было под уклон и мы благополучно от неё оторвались, отделавшись прикушенными было джинсами. Воздух от лая звенел ещё долго.
Добравшись до родных частников, где до дома - пятнадцать минут, возблагодарили богов за колонку. Умылись. Вымыли руки. Напились... Мало в нашей жизни было воды вкуснее, чем эта. Разве что минералка, от которой сводило зубы. Мы её купили в эпичном заезде до Волги и чуть не умерли - такая она была холодная и так шибала в нос.
Чем хороши частники - так это обилием растительности. Дело было в горку, ехать на велосипеде сил не было и мы шли медленно и с удовольствием, объедая все попадающиес вишни. Они уже скоро переспеют и высохнут, но сейчас ещё можно найти. Когда вишня сладкая и с легкой кислинкой. Губы, пальцы всё традиционно в соке.
Кроме того мы нашли яблоню, ветка которой провоцирующе свешивалась через забор...
Яблоко было маленькое, зеленое, но уже вполне яблоко. Схрупали с удовольствием, а ведь скоро ещё абрикосы поспеют...
Едва-едва, усталые в никуда, перевалили насыпь, неся велосипед на себе, а там до дома - всего ничего.
Придя - рухнули в ванную и только тогда задались вопросом - а с чего мы так эпично дернулись?
Ответ был прост - левая задняя пятка возжелала, нерастраченные силы стукнулись в сердце...
Ну и яблок захотелось, наверное =)

@темы: Някательное, Повседневное, Про нас, Тепло в груди

22:58 

Была бы большая река
Я ненавижу Хоуков.
ИМХО, желающие узнать мотивацию приветствуются.

А вообще - Ворона вчера предпреняла попытку бегства от задолбавшего быта.
Встретила рассвет - безумно красивый, туманный, алый, словно закат. Набрала вишни - в тишине и прохладе раннего утра Испятнала все пальцы, кое-где забавно подпрыгивала, не дотягиваясь. Потом спешно собрала вещи, взяла у заспанной мамы деньги и стартовала на вокзал.
По дороге не переставала улыбаться - в наушниках шло Фрэнки Шоу, первая услышанная Вороной презентация, где Ворона спешно училась угадывать, где Фрэнки, а где Актер. Собственно, выучилась достаточно быстро - Актер чаще делает паузы, подбирая слово. Чаще ощибается. И он усталый.
На вокзале - было уже вполне себе утро, но ещё не очень жарко - Ворона бегала и меняла пятьсот рублей, ибо из кассы её послали.
Купила сканворд, с целью подарить потом маме, и уже в семь была в автобусе.
Был у Вороны с собой рюкзак и сумка с ноутбуком. Вполне себе компактно.
Автобус трясся, Ворона дремала под голос Фрэнки. Кресло было неудобное, Ворона больше ворочалась. В голове крутилась навязчивая мысль "Где бы мне найти такой поезд, чтобы уехать на нем из своей головы?".
В Кап. Яре наша любимая остановка - на пять минут, с магазином... В общем, мы вынеслись с гиканьем. Купили мороженого и бутылку воды - ибо жара уже давала себя знать.
В Ахтубинске нас ждал сюрприз. Квартира дедушкина уже считается проданной, хотя на деле мама ещё не вступила в права наследования.
В общем, мы угодили в разгар ремонта.
Это был жуткий, прямо-таки жутчайший эпик-фейл.
Хорошо, что у мамы там ещё есть подруги и нас спешно приютили. Накормили варениками, дали всунуть ноут на зарядку и уложили спать, дабы не мешались под ногами.
Надо сказать, у тети Любы - приютившей нас женщины - старушка-мать, которой лет восемьдесят. Уже в глубочайшем маразме, к сожалению.
И до Вороны как-то разом дошло, что она панически боится старости. А особенно - старческого безумия. Потому что это мука - когда человек был умным и сильным, но тело уже изнашивается, мозг сдает и нет уже ни памяти, ни понимания.
Ремонт закончился в тот же день - вернее, тот этап, на который мы успели. И нас всё-таки вселили в полупустую квартиру и мы до вечера смотрели фильмы.
Постелили себе там же, в кухне. Надули матрас, накрыли одеялами... Мы всегда так делали, когда приезжали, ибо спальных мест не хватало. Идти на диван просто не хотелось.
В планах было купание, купание и почти ничего кроме. Ну, равзе что праздное валяние на кровати - но это и дома осуществимо.
Наутро же - проснулись мы в шесть утра, ибо в первый день на новом месте всегда рано вскакиваем - нас постиг второй эпик-фейл, ещё похлеще первого.
У меня - "нас" в жтом вопросе неприменимо, ибо тело-то объетивно моё - пошли месячные.
Что накрыло медным тазом всё купание.
И вот, мы плюнули, ибо жарко, нет вентилятора, живот болит, голова болит - упаковали варенье, упаковали мясо - и поехали домой.
Автобус был в шесть часов, мы успели купить книгу, прочитать книгу, посмотреть ещё пару фильмов...
Осенится мыслью - вот классическая сказочная ситуация - когда злодей похищает красавицу и собирается на ней женится.
И красавица всегда против, показывает норов, ненавидит мерзавцев и вообще ждет героя.
И злодей и так перед ней, и так, и в башню, и богатые подарки, и голову жениха...
И вот подумалось нам - а сейчас? Когда это очень легко, когда девочки тоннами пишут фанфики и ориджи про любовь со сволочами, с вампирами, с оборотнями, с людьми, утопившими в крови половину своего мира?..
Отчего-то нам показалось, что очень большую роль в любви к красавице для злодея играет мотив преодоления.
Подчинить себе. Победить.
Если же оно само вешается на шею - не интересно, не хотеть, убить.
В автобусе все три часа шла феерическая муть, от которой мы отгораживались "Запахом Женщины" и которая его усердно перебивала. И в эти три часа мы полностью разделяли мысль, что только массовые расстрелы спасут современное исскуство.
Зато мы видели лошадей и коров, посущихся вдоль дороги. И всё представляли, как это - быть пастухом, жить в деревне...
Закат ещё был просто замечательный.
И вот, мы снова дома, вернулись с добычей, отдохнувшие и познавшие прелесть горячей воды и вентиляторов.
Кстати, Мила, мы скачали тебе клипы и сейчас поставим качаться Рекса.
А вообще меня ждет лента =)
Аминь.

@темы: Тепло в груди, Про нас, Повседневное, Някательное, Ни о чем

01:26 

Была бы большая река
Всё-таки Зева после Фенриса вызвал адское "Бу-га-га!" и желание холить и лелеять.
Ибо с подходом Фенриса история Зеврана была бы расказана так:
"...Мой отец умер до моего рождения. Моя несчатная мать вынуждена была торговать собой, чтобы выжить! А потом и она умерла в родах и я остался совсем один. Меня продали Воронам за два золотых, а потом из меня растили убийцу! О, это было ужасно. Мы жили, как селедки в бочке, как скот в загоне. Нестерпимо воняло кожами из соседней лавки. Нас заставляли убивать друг друга!"
Ну, дальше, я думаю, вы способны представить.
А Зёва расказывает так, что у него это всё звучит чуть ли не как анекдот.
И именно поэтому мы за первую часть, ибо вторая - царство победившей эпичности.

А вообще мы пьем лимонад со льдом, смотрим на светящиеся окна противоположного дома и думаем о завтрашнем экзамене. Даже двух. Да помогут нам боги их написать, ибо за ними маячит свобода =)

Чем дальше перечитываю свой дневник - тем больше вызываю у себя отвращение.

Закончу с колледжем - уеду в Ахтубинск. Ото всех.
Буду валяться на кровати, спать до полудня и бездельничать, придумывая сказки и читая книги. Стану лежать на пляже, закинув руки за голову, смотреть в небо. На солнце и на лазурь. Стану купаться целыми днями, постараюсь загореть и похудеть. Обойду, наконец, весь городок. Поищу виденную мельком статую с верблюдами. Куплю книжку Олди и зачитаю её до дыр...
Мечты, мечты, где ваша сладость...

@темы: Dragon Age, Головой по клавиатуре, Повседневное, Про нас, Тепло в груди

01:11 

Была бы большая река
...Я шагаю по мостовой.
Я шагаю босиком.
Старательно не наступаю на стыки плит.
Вокруг моих ступней вьются излишне широкие джинсы. Ветерок треплет волосы мягкой лапкой, завивает их кольцами, подбрасывает прядки в воздух, так, что они лезут в глаза, в нос. Это немного неудобно, я то и дело поднимаю руку, чтобы откинуть их назад. На запястьи у меня тихонько перестукиваются - глухим, стеклянным стуком - бисерные браслеты.
Город вокруг меня тих и спокоен.
Даже чересчур тих и спокоен.
Не лают собаки. Не стучит по шпалам заблудившийся поезд. Не визжит тормозами припозднившееся такси.
Мы шагаем по плитам медленно и даже немного вальяжно - я и Локи. Я берегу босые ноги. Он просто держится за плечом и подстраивается под темп.
Город вокруг тонет в сиренивых, отливающих серостью сумерах.
Милосердное время, щадящее тех, кто не может сказать о себе - "Я - прекрасен". Мягкий свет сглаживает черты лица, прячет осыпающуюся с домов краску, закрашивает тонкими штрихами лишние лужи.
Мы слушаем тишину - я и Локи.
Нам не зачем говорить и я даже не оборачиваюсь. Я просто слышу - в звенящей, свежей тишине - свои и его шаги. Знаете, как отдаются по асфальту шаги босых ног? А как они отдаются на земле?
Я знаю.
Иногда мне кажется, что асфальт - это просто вторая кожа земли. Немного наивная броня. Попытка защититься от гор мусора и праха. От отбойных молотков, экскаваторов, лопат...
Загодя провалившаяся попытка.
Воздух пахнет непередаваемым ожиданием. Затаенным дыханием и одновременно - сном всего живущего.
Мы - я и Локи - единственные, кто осмеливается нарушат эту тишину. Не спать на самой границе рассвета.
И город вокруг нас медленно и спокойно плывет. Пробиваются сквозь трещины асфальта тонкие стебельки травы. Трубы затягиваются ржавчиной. Окна щеряться осколками стекл. Дома проседают с тихими вздохами - почти незаметно для глаза, но я же чую.
Город стареет и выцветает - для нас, словно хвастаясь, как всё будет, если люди однажды просто исчезнут.
Деревья взламывают корнями мертвую корку бетона. Из норы подвала высовывается хитрая лисья мордочка.
Я слышу, как дышит город - он хочет этого - зарослей, руин, снега, заметающего развалины, и отчего-то мне кажется, что если я по-настоящему пожелаю - всё станет. Не будет больше людей. Земля станет свободна. Станут править тишина и ветер. Дожди вымоют, снег заметет, песком занесет, травой порастет...
Мы выходим к путям - и я улыбаюсь, обозревая сверху, с насыпи, легшую под ноги долину. Частный сектор. Маленькие домики, разноцветные крыши, а дальше - дорога, и снова домики, пока туман не зальет их серой дымкой у самого горизонта...
Я улыбаюсь и очарование говорившего со мной города разбивается в дребезги, в брызги, в осколки - вдалеке тянуще и призывно сигналит поезд. Словно огромный железный змей, стремящийся найти второго такого же...
Мы махаем поезду - я и Локи, вечный мой спутник на рассвете и закате, о котором я знаю только имя - заимствованное имя хитрого северного бога. Я даже не знаю его лица - я никогда не оборачиваюсь.
Поезд проходит - взмыленый, разгоряченный, пахнущий железом и странствиями, и я снова в своем мире. В мире, где города не плавятся под взглядом, где нельзя почувствовать желание каменных стен, где как раз сейчас поднимаются на работу первые двоники.
Я улыбаюсь - ноги у меня побаливают от острых камешков, исколовших подошвы.
Я улыбаюсь, зная, что за спиной у меня уже никого нет.
Он не приходит в этот мир, ему достаточно заката и рассвета, милосердного времени, правдивого времени, страшного и одинокого времени...
Я разворачиваюсь и иду с насыпи вниз. Где-то далеко - утром всегда и всё хорошо слышно - скребет по асфальту первая дворничья метла.

Моему городу, моему Музу и не моему Темному посвящается.
Все слои истины, кроме очевидного - на совести увидивших.

@темы: Головой по клавиатуре, Ни о чем, Обрывки-отрывочки, Тепло в груди

00:57 

Была бы большая река
Да покарает Аллах того неверного, который всё-таки это сделал!
В смысле, свершилось.
Нашелся человек, который написал слэш с Архитектором.
С Архитектором в активе, хоть что-то хорошо.
Ворона не смогла одолеть начало - ну, много во мне фанфиков, ну, не могу я больше читать не-шедевры...
В общем, Ворона одолела последние два абзаца и поползла за валокордином.
Нет, ну...
Поймите правильно - я толерантна. Даже не так.
Мне в принципе плевать - слэш, гет, разнузданная оргия, где все всех...
Но Архитектор - темный властелин - а фик рассказывает именно о таком его толковании - вызывает у меня вполне определенные эмоции.
И ещё - этот человек убил Уту.
Да покарает его Аллах, да не одарят его своим сиянием Два Клюва, да не снизойдет на него Нирвана, да ткнет ему вилами в бок краснорогий черт...

А вообще - Ворона сегодня три часа шарилась по темноте по всяким буеракам - просто так, потому что ей полезно много ходить, а ночной город дарит ни с чем несравнимую гамму ощущений.
Рыжий свет фонарей, слегка влажный, отдающий костром, воздух, пробивающиеся через голос в наушниках сверчки. Немножко - страха. Того, вбитого с самого детства - "ночью на улице только плохие люди". Немного азарта - как скоро я дойду домой? Немного - ощущения, что весь город - для меня одной. И мостовые ложатся под ноги, и лужи отпрыгивают от тапочки, и тучи расползаются, приоткрывая звезды...
Одиночество мира теплых светлых окон и мерцающего света фар. Одиночество огней на горизонте и тянущего плечи рюкзака...
А Фрэнки сегодня играл в Моцарта - по нашему личному времени, конечно.
И мы слушали последний монолог, последние слова умирающей маски - и отодвигался светлый зал магазина, терялась где-то далеко очередь. Больно билось сердце - от сочувствия к тому, кто умер много лет назад.
Господи, храни сумасшедших.
С любовью, Ворона.

@темы: Ни о чем, Про нас, Повседневное, Dragon Age, Тепло в груди

18:26 

Была бы большая река
В условиях ДА-овского фэндома, где хороших авторов знают наперечет, посредственных, но адекватных - тоже, где по фестам ясно видно, кто учавствует в таких мероприятиях и кто кого любит и продвигает - маскарад становится практически бесполезным.
Особенно если у нас есть список команды и мы читали хоть пару работ каждого автора. И видели арт.
Так что всё это превращается в веселую угадайку с воплями "Ой, маска, а я тебя знаю!" и смехом от собственной догадливости.
Плохо ли, хорошо... Как есть =)

У нас идет дождь. Свежий, чистый, заполняет комнаты запахом мокрой земли, мокрого асфальта и мокрой зелени. Мама за ноутбуком смотрит уже третий подряд фильм и жалуется, что у этой штуки постоянные трабблы с системой - ноутбук появился в доме только вчера и лично мы в восторге от его мягкой клавиатуры и тачпода - кажется, так это называется. Кроме того, мама перестала сживать нас с большого компьютера - слава геймерским богам, мы так ждали этого времени =)
Ворона перед рассветом ходит гулять - то с велосипедом, то пешком. Ищет у города конец, но пока нашла только Городище и какую-то страшную трассу, по которой в пять утра так и сновали машины.
Велосипед у нас кряхтит и звенит на ухабах, колесо у него собрано в зверскую восьмерку, но мы к нему уже привыкли, научились стартовать без бордюра - при том, что до земли достаем едва-едва.
А на рассвете солнце знаете какое? Красное-красное, словно запрещающий сигнал светофора, утопленное в розовых облаках и присыпанное золотом лучей.
А ещё здесь цветут розы - прямо на улице, если правильно зайти в частники и не лениться оглядываться.
Рисовали Стервятника. Нарисовали Локи.
Весело =)

@темы: Dragon Age, Головой по клавиатуре, Про нас, Тепло в груди

08:13 

Была бы большая река
Жить.
Ловить сотни сюжетов о каждом мимолетном деле, лице, прохожем.
Есть березовые листья, укладывая их на язык.
Жевать травинки везде и с удовольствием.
Качаться вместе с трамваем - и чучухать для создания настроения.
Истерить, кидая трубку, ударяясь лбом об стену и забывать на следующий же день.
Пить чай с лимоном и сахаром.
Слушать "Тень" перед сном.
Рисовать всё, что приходит в голову.
Мять и комкать испорченные листы.
Смотреть в солнце прямо, как в темноту.
Не бояться экзаменов - ни самой малой капельки не бояться.
Завидовать отчаяннно, светло, больно и снова биться в стену собственного неумения.
Засыпая, прижимать к груди плюшевого льва.
Гладить плед, как гладят кошку.
Подмигивать Джокеру на стене и корчить рожи Шаддизару с братом.
Выделять двойные буквы и вечно помнить о Каине с его нерассказанной историей.
Говорить загадками и обманками.
Париться в джинсах из упрямого принципа.
Иметь три рабочих контакта в телефоне и один в асе.
Радоваться вернувшейся скорости, как мане небесной.
Интересоваться иными религиями и проникаться востоком с его философией гармонии.
Не знать на самом деле ничего, кроме нескольких чужих стихов.
Ходить в библиотеку, как в театр.
Носить на шее разбитое зеркало.
Радоваться лету.
Жить.

@темы: Ни о чем, Про нас, Тепло в груди

23:47 

Была бы большая река
Про Ведьмака. Спойлеры.

...А ведь детей нигде не учат читать. Ну вот не учат!
Учат разбирать буковки по бумаге. Учат разбирать предложения. Учат определять стили и "Что хотел сказать автор"
Это важно, это полезно. Это пригождается.
Но претемные боги, если не научить ребенка читать - он так и будет вам твердить, как попугай то, что написано в учебнике.
Ворона - человек не одаренный. Она постигла только азы - грамматика. Согласование слов и падежей. Минимальное отсутствие слов-паразитов. Минимальное видение на один слой вглубь.
Вы знаете, в своей группе Ворона уже гений.
Просто потому, что умеет ответить на чертов поставленный вопрос развернуто. И сделать это более-менее связно.
А откуда это? Из книг, конечно. Из всего того, что я прочитала за жизнь.
А впереди ещё основы композиции, и где у романа что, и чем он отличается от повести... Много всего впереди.
И детей учат сначала понимать это, впереднее...
Да зачем, зачем им это, если им банально скучно?!
Они не понимают книг. Они не умеют видеть в них дороги.
И правильно - если бы я была мальчиком, меня бы школьная программа отворотила от литературы навсегда. Даже мне не понравились "Бедная Лиза" и "Анна Каренина". А что испытывали бедные пацаны, которых это заставляли заучивать и пересказывать...
Ну почему не учить с детьми что-то интересное? Почему не включить в курс фантастику - хотя бы минимально? Почему мы зацепили Бредбери только краем-краем, а Гайдаровские повести учили чуть ли не на зубок? Почему ничего не сказали о Крапивине, почему в младщих классах читали какую-то мелочевку по слогам, а не "Карлосона"?!
Это же так просто - хотя бы попробовать. Капельку чего-то интересного, волшебного, сказочного...
А мы учимся разбирать, препарировать - и, конечно, это скучно.
Как мы проходили МиМ! Ведь мы дебилы и не глупцы - зачем нам читать и переписывать описание Воланда языком для клинических идиотов? Тот, кто читал - помнит и так. Тот, кто не читал - не запомнит при всем желании.
Детей не учат читать - детей учат пересказывать. И делают это так, что они к одиннадцатому классу не умеют!
...А в детстве Ворона - тогда маленькая, коротковолосая, простая - каждый день брала книгу - "Принц и Нищий", "Карлосон", "Буратино", сборники сказок - и просила маму почитать. И мама ложилась на диван, подкладывала под спину подушку, и Ворона пристраивалась рядом - в тепло, уют и сказку. И каждый раз начинался с вопроса - "А на чем мы закончили вчера?". И Ворона честно вспоминала, и немного препиралась для порядка, и...
И все будет хорошо, хотя бы потому, что мы сбежали с литературы в детсад =)
Вдох. Выдох. Жизнь - (с)

@темы: Головой по клавиатуре, Про нас, Тепло в груди, Увлеченное

20:11 

Была бы большая река
...А у нас дома пахнет оладьями - вкусно так пахнет, уютно.
На столе в вазе стоят пионы и почему-то ромашки. За окном отгорает закат - я привязана к своему небу и не скоро перестану констатировать его состояние.
Знаете, он алый к краю горизонта, что скрывается за домами, а с другой стороны, я знаю, уже ползут лиловые... нет, даже сиренивые сумерки. Такие нежные-нежные, пахнут черничным йогуртом - по крайней мере сегодня.
А вообще, лучшее состояние, это когда что-то болело - сильно болело, до приглушенного воя в подушку, до желания лечь и уснуть, и наплевать уже на всё это, даже на Темного, даже на новое сообщество. А потом вдруг прошло и остался только легкий призрак, едва ощутимый холодок возможного возвращения - и вот тогда мир воспринимается ярче и красочнее, чем всегда.
Мила пришла на Дневники и завела себе виртуальный дом. Облазала наше обиталище на предмет записей, посвященных ей. Сказала, что "хорошо, но мало". Мы посмеялись. Мы ведь действительно её любим, только по-своему, так, что почти и незаметно.
А ещё мы нашли сегодня соо по "Дому..." и пришли в восторг от найденного фанарта.

@темы: Повседневное, Про нас, Тепло в груди, Увлеченное

18:18 

Была бы большая река
Очень длинный пост.

Ворона уже второй раз проходит Ведьмака - снова за скоя`таэлей, ибо за Роше у неё идти пока рука не поворачивается и имеет эн-ное количество мыслей.

про Ведьмака. Спойлерное

- Ворона неожиданно поняла, что "Дом, в котором..." можно читать, как что-то страшное и темное. Как книгу про больных, психически нестабильных людей и эскапизм в последней стадии. Про жестокость, травлю и убийства.
А Ворона читала не так. Ворона не хочет смотреть извне, если её захватило. Ворона воспринимала Дом, как воспринимали его его люди. Как целый мир с сотней путей, со своими законами и знаками. И Слепой у неё не вызывал страха или жалости - только интерес и уважение. И Курильщик не воспринимался последним оплотом нормальности - напротив, в Доме он был ненормален, слишком выбивался и ничего так и не понял до самого конца. И конец с ушедшими на Изнанку был закономерен и не вызвал раздражения.
Ворона читала книгу с интересом и со светом. Ворона удивилась восприятию темноты, хоть оно и обосновано.

- Ворона вчера забралась за насыпь. Обошла там некоторое количество дорог, ведя велосиепед в поводу. Некоторое время просидела на краю поля, в траве, сгрузив велосипед на обочину и жуя травинку. Любовалась на небо и далекий горизонт. Думала, что в этом месте хорошо встречать рассвет. А ещё поняла, как писали классику. Потому что всё, что есть у нас в плеере - колыбельные темных дворов-колодцев и прогулочные песни светлых улиц. И живой природе - стелющейся под ветром траве, подсвеченным закатом облакам, дороге, ведущей в зелень рощицы - она не подходит совершенно. Хотелось классики - флейты, скрипки, фортепиано, какую-нибудь симфонии или сюиты...
Ворона познала ДАО тайну написания классической музыки =)

- Повышается выносливость - Ворона уже одолевает на велосипеде крутые подъемы. Одна мечта - повысить её до пары километром на одном дыхании.

- Мы учимся до двадцать восьмого июня - с зачетной неделей и экзаменами. Сами в шоке...

- А на самом деле нас нет и не было никогда. На самом деле нас придумал один Темный.

@темы: Увлеченное, Тепло в груди, Про нас, Повседневное, Някательное

21:07 

Была бы большая река
...В моем городе сегодня носится по воздуху снег - мягкий и пушистый теплый снег. Завивается в метели, сбивается в сугробы, оседает на волосы...
Тополиный пух, о да. Пришло время.
Я ловлю пушинку на ладонь, верчу её в пальцах, чуть сминая. Мимолетно подношу к губам - один мой вздох - и вот, снежинка-пушинка, гонимая ветерком, продолжает своё путешествие.
Пух повюду и я в самом центре вихря - иду, словно удивленный турист в собственном городе. Дома, вывески, граффити, мальчонка, застывший на перилах ресторана. Яркие велосепедисты, проносящиеся мимо. Роллеры и скейтеры. Волга у самых моих ног - хотя на самом-то деле до неё идти и идти.
Город, мой волшебный город, сегодня полон гудящей, слегка гундосой музыкой органа.
Двое играют перед полным залом - узкоглазая женщина в цветастой юбке и светловолосый мужчина в очках.
Она - из Японии. Он - из Нидерландов.
Музыка плещется в городе так, словно ведет её один человек.
По трубам органа переливаются разноцветные яркие блики.
Поднявшись после последней композиции, мужчина произносит короткую фразу на английском.
Мой город понимает.
Я - почти что нет.

@темы: Повседневное, Тепло в груди

01:38 

Была бы большая река
...Муз дежурит на лавочке, скрестив ноги и увлеченно ловя в ладони лунный свет.
Волосы его шевелит ночной ветерок, в свете фонарей они нестепимо рыжие, словно пламя маяка.
С дороги то и дело доносится лязг, ругательства на страшной смеси языков и болезненное шипение. Муз то и дело оборачивается, провожает глазами Ворону - велосипед дребезжит и подпрыгивает на ухабах, Ворона судорожно цепляется за руль... Они выглядят забавно и Муз улыбается.
Ладони его полны лунного холодного света, перемешанного с апельсиновым фонарным и, не переставая отслеживать воронины перемещения, Муз ласково касается света пальцами, вытягивает его в тонкую, рыже-серебрянную прядку. Ловко ровняет, перебирает её - и начинает плести браслет. Как много-много дней назад - из света солнечного.
Просто так.
Свет у него под пальцами полунереальный, зыбкий, прохладный, браслет сплетается в какое-то подобие косички, Муз легко сдувает лезущие в глаза пряди.
Когда-то - три года? четыре? - назад волосы у него были до пояса. Сейчас они уже достают до бедра - так же, как и у Вороны. Забавное совпадение, разве что Муз никогда не стягивает шевелюру даже в хвост - а Ворона постоянно носит свою в тугой косе...
...С дороги слышен особенно громкий лязг за которым, как ни странно, не следует привычного уже "Mayker, why?!" и Муз оборачивается с ощутимым беспокойством.
Вскакивает, поняв, что произошло настоящее крушение.
...Когда Ворона с велосипедом кое-как поднимаются - на асфальте остается кровь. Черная в полуночном свете, не страшная.
Муз ловко цепляет браслет на запястье и аккуратно перехватывает руль. Лицо у Вороны - в крови, она хромает к подъезду - подчеркнуто сама, помогает втащить велосипед по ступенькам...
Бравада - глупая и смешная, но руки у Муза заняты велосипедом и он ничего не может сказать по этому поводу.

...Ночью, когда Ворона уже забинтована и обклеена пластырем, Муз забирается в комнату, на секунду становится плоским и двухмерным, словно тень. Усаживается на диван, улыбается... Ворона усмехается в ответ - усмешка похожа на оскал из-за безобразно распухшей губы.
-Завтра не забудь прийти, - говорит она из-под пластыря и плотнее закутывается в одеяло - Учеба продолжается, вдохновение всё ещё надо до зарезу.
...Тикают часы на фортепиано, сквозь неплотно прикрытую дверь комнаты просачивается теплый свет лампы. Муз выразительно косится на воронину правую руку - опорную, забинтованную и заклеенную. Ему хочется сказать, что упрямство в таком состоянии вещь совершенно идиотская, но в комнате слишком темно, да и Филавандрель наверняка всё уже выссказал...
Тикают часы на пианино, по потолку пробегают отстветы фар. Муз доплетает тускло светящийся браслет.
Велосипедные страдания, требующие вдохновения чуть ли не больше, чем стихи, выходят на новый виток.

старый стишок

@темы: Тепло в груди, Секта, Про нас, Обрывки-отрывочки, Ни о чем

00:01 

Была бы большая река
...Иногда у Вороны возникает желание фотографировать лица людей - в движении, в эмоции.
Полуулыбку и кудри контрабасиста, темные живые глаза и гримасы Валеры, изгиб милиной шеи и её же неуловимый взгляд, смешные надины косички, ксюшины глаза, когда она на чем-то сосредоточена...
И просто незнакомых - взъерошенные высветленные волосы одного особенно яркого кадра в колледже, яркие клетки на рубашках, белые, сиренивые, малиновые волосы, улыбки, взгляды, жесты...
Люди красивы - если присмотреться из правильного ракурса и если они не знают о твоем наблюдении.
Ворона ловит их в глаза, как в кадры фотоаппарата и жалеет об одном - что её с такими желаниями не поймут.
Обидно.

Ворона сдала экзамен по сольфеджио на пятерку.
Ворона сама в шоке.

@темы: Ни о чем, Повседневное, Про нас, Тепло в груди

Тени Теней

главная