Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: головой по клавиатуре (список заголовков)
21:01 

Была бы большая река
Добрый боженька, пожалуйста, сделай что-нибудь с людьми, которые берутся переводить художественные произведения не имея ни малейших представлений о том, как строятся предложения в русском языке. А так же о том, что такое логика повествования и контекст.
Пожалуйста, пусть они не смогут больше продавать свои низкопробные поделки, в которых Кинг превращается в неудобоваримую белиберду, и вообще никогда больше не получат денег за работу переводчиками.
С уважением, Ворона, купившая "Оно" с пересылкой из Твери, но вынужденная читать его в Интернете из-за отвратительного качества перевода.

@темы: Ни о чем, Головой по клавиатуре

20:13 

Была бы большая река
Самый неприятный для Вороны мотив - вызывающий у оной Вороны негодование, печаль и удивление - это люди, запертые где-то вместе. Люди испуганные, и потому готовые на что угодно.
"Туман" Кинга и его же "Лангольеры".
Одна из серий Доктора.
Отрывок из "Волкодава".
Вороне всегда хочется верить, что люди - лучше, что на самом деле они не такая уж и дрянь и способны к сохранению морали даже в критических условиях.
А, может быть, Ворона просто боится однажды попасть в схожую ситуацию и понять, что она - такая же.

@темы: Головой по клавиатуре, Ни о чем, Про нас

16:56 

Была бы большая река
Двадцать третьего числа Ворона встала в шесть часов вечера, выпила чаю и пошла в интернет, терзаемая мыслью о том, что завтра, а для неё, Вороны, уже сегодня, вторник.
А это значит - приемный день в одном из пунктов переливания крови. Притом на нежно любимом Вороной больничном комплексе. Ворона колебалась, Ворона думала, Ворона читала, писала, играла и всё не могла избавиться от навязчивого желания пойти, ибо планирует это эпическое приключение ещё с зимы.
Единственная проблема - Ворона сомневалась, как на её организм подействует отдача четырехсот миллилитров крови, особенно после бессонной ночи. Однако в конце концов совесть и желание быть полезной обществу победило. В пять утра двадцать четвертого Ворона решила, что надо бы поспать. Хоть пару часов.
Провалялась двадцать минут, закрывая уши подушкой и включив сплитсистему.
На двадцать первой поняла, что затея это гиблая, уснуть не получиться, и пошла играть в Портал.
С лету прошла четырнадцать камер, а там уже было семь утра и пора была выдвигаться.
Итак, в семь двадцать девять все мимопроходящие имели сомнительное счастье лицезреть Ворону, расположившуюся на ступеньках пункта переливания крови - черная футболка с черепами и драконами, черные напульсники, коса куда длиннее, чем до пояса, толстенная книга в руках, явный переизбыток веса - потому что начало приема приходится на восемь.
Естественно, Ворона была первая.
Наш больничный комплекс я трепетно люблю со своего шестнадцатого лета, а может быть, и с пятнадцатого. У меня там лежала мама, Ворона носила ей еду, роняла капельницу, съедала всё, что маме нельзя было по болезни, общалась с мамиными подруженьками и ухажером, и вообще погружалась в атмосферу больницы. Поскольку опасность жизни миновала на третий день, все два месяца были медленным выздоравливанием, люди были хорошие, а жизнь - насыщенной - у Вороны о тех временах сохранились исключительно хорошие воспоминания, которые и выродились в приязнь к самой больнице.
Пункт оказался светлым и приятным местом. Ворона заполнила анкету, сдала кровь из пальца и почувствовала себя даже немного виноватой - прямо за ней человек шесть сдавали кровь для одного и того же парня - сдерживающая слезы маменька, брат, молодая девушка и ещё кто-то - а Ворона притащилась просто так. Без горя.
Выпила два стакана сладкого чая с печенюшками. Коварно скрыла собственную инвалидность. Проверила давление и храбро пошла сдаваться.
В кресло Ворона заползла едва-едва - такое оно было высокое, ноги выше головы - устроилась как могла удобно. С интересом следила за медсестрами - одновременно сдают сразу четыре человека. Как ни странно, это оказалось почти не больно. От катетера Ворона неприятных ощущений не получила, только от жгута, которым ей перетянули руку у плеча. С интересом смотрела, как кровь потихоньку струится в прозрачный пакет, никакого изменения сознания не чувствовала.
Выкачали из меня те самые четыреста миллилитров, повязали на сгиб локтя белый бинт и отправили в кассу - получать вознаграждение на еду.
На поиски кассы Ворона отправилась в составе группы доноров. Поскольку остальные были довольно аморфны, быстро взяла дело в свои руки, спросила в справке, у охранника, у случайных людей...
Кассу мы нашли.
Но на этом приключения не закончились.
Собственно, эти двести рублей - первые по-настоящему заработанные Вороной деньги. Не пенсия по инвалидности. Не наградные за соревнования. Поэтому их нужно было срочно потратить!
И Ворона поехала в центр. В десять утра двадцать четвертого, не спав всю ночь.
Промоталась по жаре целый час. Искала, конечно, книгу и, конечно, Олди. Обошла три магазина, в четвертом залипла намертво, ибо он был огромен и пафосен. Книги, игрушки, мозаики, конц-товары... Ворона бродила от полки к полке, задумчиво трогала ценники, и отдирал её оттуда Лави с воплями "Мы не можем себе это позволить!". Пререканий было... "-А я хочу! - Мы слишком нищие, так что брось и пошли. - А у меня ещё пятьсот рублей есть! - А жрать ты что будешь?"
В общем, кончилось тем, Ворона купила книгу за четыреста пятьдесят рублей и подписала на ней "В честь первого стакана крови".
Итак, в час дня двадцать четвертого Ворона легла спать.
Встала в шесть часов того же дня.
Потихоньку офигевая почитала комментарии к драбблам. Поставила себе симулятор бога. Попила чаю...
И легла спать в два часа уже двадцать пятого. На сей раз ночи, а не дня.
Встала опять в два, на сей раз дня. Окончательно уже даже не офигивая, а охуевая, почитала комментарии дальше. Осознала, что жизнь дерьмо, и все вообще как-то очень странно. Помедетировала на картинку.
Попила чаю.
Так и живем.

@темы: Головой по клавиатуре, Повседневное, Про нас

12:13 

Была бы большая река
Внезапная мысль, порожденная недосыпанием и потерей крови:
Из всего ГП-шного канона мне жальче всех не общепринятого мученика Снейпа и не слитого Воландеморта.
Жальче всех мне Питера Питегрю.

@темы: Головой по клавиатуре

17:45 

Была бы большая река
20:36 

Была бы большая река
Самая отвратительная вещь - иметь отличное, образное, собака, воображение, и никакого таланта к рисованию.
Ворона всегда знает, до последней черточки, как, кого, в какой позе и с каким фоном, в каком стиле, в движении или статичности, в цвете или нет. Но нарисовать не может - не то что так, вообще никак не может - и это её мучает.
Благо бы это ещё был какой-нибудь популярный фэндом! Ворона тогда взялась и пошла бы по артерам - здравствуй, мил-человек, не хочешь ли натурального обмену? Я тебе фичок, ты мне набросок, сроки минимальные, скрины, описания - все дела...
Но мне хочется персонажей, о которых слышали-то два человека и то от меня!
Тьфу, пропасть.
Хватит страдать фигней, надо идти и что-нибудь писать.

Из вороньих пятиминуток рефлексии.

@темы: Головой по клавиатуре, Про нас

20:31 

Была бы большая река
- Выкрасил дверь гуашью.
Соседи начали знакомится на лестнице.
Напротив - Валентина Николаевна. Справа - Дима.
Слева через две двери - семья, с маленьким мальчиком, которого зовут Артем.
Ворона в шоке =_=

- Приход после "Мага в законе" - цыганские песни. Цыганские лица. Странно скроенные предложения - как к ним ещё никто не прикопался? Плевать всем, что ли? - хоровод осенних листьев в голове. Слишком много, сразу, впору захлебываться.
И это я ещё не дочитала...

- Куриный бульон. Яблоки. Мармелад.
С балкона каждое утро лукаво щерится солнце.
В этом - воронье лето. А ещё - в запахе костра.

@темы: Головой по клавиатуре, Повседневное

05:49 

Была бы большая река
Думала - быстро накропаю миди на ФБ. Чего там, четыре тысячи слов.
Фигня какая.
Результат - идет четвертая тысяча слов на вторую ночь. А это я ещё даже до середины не дошла...
UPD: Шестая тысяча. Середина. А начиная, я ещё боялась, что до четырех не дотяну =_=

Особенности вороньего писательского метаболизма. Ей нужны положительные комментарии в процессе. Если же их недостаточно, Ворона просто сообщает о прогрессе даже не заинтересованным в нем людям.
Представьте, какой творился ад во время "Первого из многих" у меня дома...

UPD 2: Воронья беда - не умею отрешаться от фанона. В моей голове есть история, я рассказываю её десятком фиков, но очень трудно - чудовищно трудно - писать что-то в полном отрыве от неё.

UPD 3: Приблизительно восемь тысяч. Минимум покрыт вдвое. Вычитывать, править, и снова в путь.
Идей полна голова, о да.
Проснусь, перечитаю, ужаснусь, убегу в закат Х)
запись создана: 12.07.2012 в 03:48

@темы: Головой по клавиатуре

20:20 

Была бы большая река
Читаю "Красного дракона".
Лихорадочно думаю, кого бы попросить написать мне хэппи энд.
У самой ФБ, ещё одно макси - тем более такое специфическое - я просто не потяну.

@темы: Головой по клавиатуре

16:46 

Была бы большая река
Вороний хэдканон. Вместо того, чтобы писать ангст или трэш.

Она никогда не говорила про него "мой", как говорят женщины по всей галактике о своих мужчинах. Никогда, засыпая рядом, не цеплялась за него, словно боясь потерять. Никогда не говорила смешного, пошлого "Я хочу тебя" и никогда не признавалась в любви.
Так смешно - о любви они почти не говорили.
Всё было одновременно проще и сложнее.
Зная, что он любит обжигающе горячий кофе, она всегда выбирала чашку с термостойким покрытием, способным дольше хранить тепло.
Зная, что она любит тропических рыбок, но вечно забывает кормить их, он сам подсыпал в аквариум корм.
Зная, что ему больно вспоминать о прошлом, она интуитивно избегала некоторых тем.
Зная, что она любит земных классиков девятнадцатого века, он запоминал для неё разом целые поэмы.
Она никогда не ревновала его, доверяясь целиком и полностью. Со спокойным равнодушием смотрела на Миранду, никогда не следила, как он смотрит на азари, зная, что их не стоит опасаться.
Не тело разбудило его.
Голос и поступки.
И у неё могла быть и была единственная соперница, которой стоило бояться, и перед которой она была бессильна.
И имя этой сопернице было "Смерть".
Люди представляли её скелетом в черной рясе. Дреллы говорили о ней, как о всеопаляющем пламени...
Мечтая о победе и о пустыне, она неизменно чувствовала холодок у затылка - Смерть была тут же, рядом, с любопытством заглядывала в туристические проспекты. Смерти были безразличны планы живых.
Но у них ещё было время.
Она никогда не говорила о нем "мой", не стремилась привязать его к себе, лишая воли. "Моё - то, что не может встать и уйти от меня по своему желанию"... Она никогда не признавалась в любви.
И в тот единственный раз, когда до этого всё-таки дошло, она не стала складывать примитивного "Я люблю тебя".
Она сказала иначе - "Я твоя".
И только пожала плечами на его вечное, неизбывное - "Ты же знаешь, что я умираю?".
Ей было плевать, абсолютно и честно. Она знала, что будет больно, и плохо, и, наверное, захочется повеситься, но это ничего не меняло. Любую боль можно пережить. И отрицать что-то только потому, что потом будет больно - глупо и трусливо.
Это знание оставалось с ней всегда - "Живи сегодняшним днем, не оглядывайся на завтрашние смерти и предательства. Рано или поздно всё будет хорошо".
И он, конечно, не смог оттолкнуть её от себя, потому что когда предлагает себя женщина сильная, способная на жертву, на подвиг, на победу - это одновременно страшно и прекрасно.
И отказаться очень сложно.
Особенно если сам всем сердцем хочешь принять...
Зная, что она вечно засиживается за работой чуть ли не до утра, он сам уводил её спать.
Зная, что он с трудом выносит влагу, она никогда не звала его на дождливые планеты...
Она никогда не говорила о нем "Мой".
Она всегда говорила другое - "Я - его".

@темы: Головой по клавиатуре, Обрывки-отрывочки

01:05 

Была бы большая река
А вот кому трэша и угара?
Явик - ООС, Шепард - ООС, вороний неподражаемый стиль.
В перспективе - продолжение. Может быть, длинное.

Часть 1

Часть 2.
запись создана: 26.06.2012 в 22:12

@темы: Обрывки-отрывочки, Головой по клавиатуре, Mass Effect

16:20 

Была бы большая река
- Знаете, какая ситуация Ворону дико веселит? Это когда пишешь зарисовку, никто не откомментил - ну, думаешь, зато мне нравится и ладно - а потом заглядываешь в пару цитатников - и видишь её там.

- Почему, ну, почему, меня так дико сквикает пейринг Явика с Лиарой? Это неприятно, ибо общество как-то очень даже за. Да-да, я долго буду страдать.

- Вчера тащила на седьмой этаж матрас, велосипед и кучу вещей по мелочи. Думала, умру. Или скину килограмм десять за раз.

- "Ворона, иди пиши трэшак!". Вдохновение показывает неприличный жест и говорит "А вот фак. Мы идем писать ориджинал." Ну, что за жизнь...

- Научилась жарить картошку. Довольна собой. Теперь бы ещё научиться пироги печь...

- Доктор, мне пришел от вас рисунок. Как только у меня появятся деньги я, устыдившись, пойду отправлять бабочку. Спасибо )

- Взялась лепить маску. Для души. Всё равно лето и нечего делать. Работать? Не, не слышал.

- Кажется, переходный период. Когда я уже хочу лучше, чем могу. Потому что ощущение жуткой фигни преследует меня, хотя объективно я знаю, что к худшему ничего не изменилось.

- Кажется, окончательно перешла на отрывочно-твитторовый способ описания своей жизни. Огорчиться, что ли...

@темы: Повседневное, Головой по клавиатуре

16:43 

Была бы большая река
- Джокер и Гаррус разговаривающие про Мордина. Ворона безоговорочно одобряет.

- Обозвала Шепард тупой курицей. Потом подумала и исправилась - обозвала BioWare злыми и нехорошими людьми.

- Почему, ну, почему, нельзя сказать Кайдену безоговорочное "Да!" на все его вопросы о том, пристрелила бы Шепард его или нет? Да, пристрелила бы. Просто у Вороны в очередной раз не получилось... А то даже ренегадская реплика что-то такое мямлит и мнется. Конечно...

- Внезапно узнала, что если Шепард не читает с Кольятом молитву - то выходит всё-таки молитва о Тейне, а не о ней. Так честнее? Логичнее? Не знаю.
"Где путник не знает усталости, где влюбленные никогда не расстанутся, где голодный забывает о голоде..."
"Где охотник всегда вернется домой, где все звезды путеводны..."

- И, конечно, никто ни о чем не вспомнил.
Вечная воронья боль.

@темы: Увлеченное, Головой по клавиатуре

22:43 

Была бы большая река
- Срачи из-за концовок.
Я знала, что они настанут.

- Ходили в театр. Крохотный зал, два метра до условной сцены, два актера, удерживающие всю пьесу на себе. Безумно красиво, эмоционально, чисто. Аплодировали стоя. "Загадочные вариации", кстати. Чтобы не забыть.

- Предлагают поработать сиделкой. Деньги хорошие, тараканы плохие. Стиснуть зубы и попробовать, благословите безумные боги это начинание.

- Безумно печально осознавать, что МЭ кончился. Совсем. Вообще. Ну, DLC-шечки, ну, фанфики... Но всё. Конец. Приехали. Основной состав дальше не идет.

- Лимонад. Темные улицы с редкими фонарями. Обнимать Милу, рассказывая избитое и печальное. Я уже ничего не хочу. Романтика кончилась, началась унылая проза жизни.

- Я ужасная зануда. Правда, меня во мне это подкупает.

- Кто все эти люди у меня в ПЧ?

- Хочу шапочку из фольги.

@темы: Головой по клавиатуре, Повседневное, Про нас, Снежная горечь

17:01 

Была бы большая река
...Им всегда было, о чем говорить и о чем молчать. О дреллах и ханарах, о вечном дожде Кахъе, о том, как в редкие солнечные дни с визгом высыпают на берег ребятишки, ловят солнце в бездонную черноту глаз. О музыке и о книгах, о жизни - и его, и её - о том, как безжалостно-холодно светит солнце Новерии, и как геты складывают свой разум из сотен из сотен разумов. Вместе решали загадки галактики, вместе молчали об очередном побоище, взахлеб смеялись над очередной историей Шепард, и старательно не помнили о будущем.
Это бывало легко и бывало нет, Шепард тайком переписывалась со светилами ханарской медицины и читала популярные брошюрки для больных синдромом Кепраля... А время шло.
Оно всегда идет.

Вечер Цитадели ничем не отличается от дня. Здесь нет солнца, которое могло бы зайти, и если хочешь спать - нужно затемнить окна в комнате. Постоянные суета и маета, хранители перебирают ломкими лапками, медленно шагая по коридору, и в больнице людно и почти шумно. Старушка в строгом черном платье что-то доказывает медсестре, прячущейся за стойкой регистрации, тощая почти как саларианец азари перебирает ассортимент терминала. Какой-то турианец вполголоса жалуется врачу-человеку на головную боль.
Они сидят в одном кресле, - рыжая человеческая женщина и болезненный черноглазый дрелл. В её руках - настоящая, печатная, раритетная книга. Кажется, какого-то земного автора, вьются по корешку затейливо изукрашенные узорами буквы. Женщина тихонько, чтобы не помешать другим больным, читает - голос у неё хриплый, кажется, сорванный, под глазами круги - дрелл обнимает её за талию, опирается подбородком о её плечо. Так, наверное, лучше слышно...
И волосы её пахнут порохом и пеплом. В новостях вчера весь день крутили тревожные вести об исцелении кроганов, Цитадель взбудоражена, Цитадель шепчется на сотни голосов, складывает мнение, саларианцы заявили протест, кроганские корабли скоро будут у Палавена. Сейчас всё это неважно.
Совершенно неважно.
-Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом...
Дрелл кашляет, и женщина тут же прерывает чтение, тревожно сжимает его пальцы в своих - "Я грела бы их дыханием, если бы это хоть немного помогло" - и он справляется с кашлем быстрее обычного.
Не хочет пугать.
-Знаешь, - говорит женщина задумчиво - Я начинаю скучать по обычной ночи. Такой, которая наступает, когда заходит настоящее солнце.
-Я начинаю скучать по морю, - откликается дрелл в тон. Повисает в воздухе несказанное: "Но ты ещё увидишь ночь, а я море - уже нет".
"Я буду плакать над могилой. Не сейчас, - безмолвно же отвечает женщина и снова поднимает книгу. Голос у неё слегка подрагивает, словно где-то в нем прячутся невыплаканные слезы.
-...Пропал Ершалаим - великий город, как будто и не существовал на свете.
Все пожрала тьма.

Все пожрала тьма.

примечания

@темы: Обрывки-отрывочки, Головой по клавиатуре

13:14 

Была бы большая река
- Эта жизнь сделала из Вороны параноика. Ворона не верит, что БиоВары сделают что-то вменяемое и объясняющее концовки. Надеется, да. Бегает кругами по потолку с воем. Но не верит.
Потому что во всех интервью эти люди стояли на позиции "вы просто не поняли" и "это искусство!". А я клал, извините, на искусство в таком контексте.
Мне нужна логика. Ло-ги-ка.
Логика, которой не объяснить, почему не стрелял Тейн. Которой не объяснить, зачем умер Легион. Которой не объяснить, почему Жнецы возятся с Землей несколько месяцев и тащат к ней Цитадель, вместо того, чтобы заныкать её в жуткие гребеня.
Этого мне никто не объяснит, потому что длцшка включает концовки и базу "Цербера" и ничего больше.
Но я надеюсь, да. И жду, да. И очень-очень боюсь поверить.
Но, если что, мой полностью сложившийся хэдканон - "Первый из многих", привет тебе - спасет меня в очередной раз.

- Сдала два экзамена. Один не уча, на тройку, которую поставят четверкой.
Спасибо желавшим удачи )
"-Вот от тебя я такого не ожидала".
WTF?!
Женщина, я писала на твоих лекциях "Заводной апельсин", я переписывала стихи, я делала только то, что позволяла сделать логика, а остальное списывала. Всё логично и закономерно, о прекраснейшая из учителей, и твое удивление в свою очередь удивляет меня.

- Сходила на рынок. Вернулась без двухсот рублей, запыхавшаяся и нагруженная абсолютно бесполезными с точки зрения меня-ребенка продуктами. Зато среди них есть черешня, рахат-лукум сердца моего...

- Поняла, что очень люблю рисунки вида:


Потому что на мой вкус чувства и этакой стеснительной романтичности в них больше, чем в самой откровенной порнухе.

Не удержалась. Написала свою же заявку. В фейспалмах, да.
читать дальше

Так и живем.

@темы: Про нас, Повседневное, Някательное, Головой по клавиатуре

17:20 

Была бы большая река
...Начинаешь засыпать. Сон смежает веки, голова становится тяжелой и одновременно легкой, темнота укрывает тебя и укутывает, как в одеяло. Тебе хорошо. Сны уже готовы приветствовать тебя, обрушится теплой и ласковой волной...
А потом - ДЫДЫЦ!
Приоткрываешь один глаз. С неудовольствием моргаешь, пытаясь поймать ускользающую дрему за хвост.
И тут опять - ДЫДЫЦ! - со всей силы по потолку.
Приподнимаешься на локте, смутно надеясь, что это ненадолго, но мироздание не поддерживает тебя.
ДЫДЫЦ-ДЫДЫЦ-ДЫДЫЦ! - издевательски делает потолок на твои сонные укоризненные взгляды.
-О, неверные! - окончательно проснувшись, вопишь ты, сжимая виски в стремлении унять накатывающую головную боль, - О, порождения шайтана, о, ишаки и дети ишаков! Да не даст вам Аллах своего милосердия, да не обратит он на вас милостивого взора!
ДЫДЫЦ! - меланхолично отзывается потолок, который плевал на твои вопли с высокой колокольни. К звукам слоновьего канкана добавляется какая-то варварская музыка - какой-то попсовый клубняк.
-О Аллах, за что проклинаешь меня, - вздыхаешь ты, понимая, что сон накрылся медным тазом и, следуя завету о праведности отмщения, идешь включать тяжелый рок.

Но зато сдала первый экзамен на пять, да...

@темы: Повседневное, Головой по клавиатуре, Про нас

18:17 

Была бы большая река
...Вот тебе пять. Ты смотришь в трамвайное окно, болтая ногами и дергая за рукав маму - "Мама, смотри, красная машинка!". У тебя смешная панамка в ромашках, короткие шортики, аккуратные сандалики с цветком на ремешке. Пальцы испачканы серым песком - ты играла в песочнице и тебя до сих пор не отмыли.

Вот тебе семь. Ты охотишься на кузнечиков в траве - накрыть такого ладошкой, и ждать - застрекочет, зашевелится? Короткие волосы, остриженные неровно, солнце печет непокрытую голову. Кузнечик выскакивает из-под ладони и упрыгивает в траву. Ты поднимаешься, смотришь на небо. Близко закат, а значит, скоро мультики, и их ни в коем случае нельзя пропускать.

Тебе девять. Ты пробираешься в зарослях кустов под абрикосовым деревом, ловишь в ладони сброшенные подружкой абрикосы. Сочная желтая мякоть, все губы в сладком соке, ты собираешь их в подол, облизываешь грязные пальцы. На коленках вечные ссадины, глаз немножко косит, сандалики зашиты сапожником из лавки возле дома... Подружка сверху шипит "Бежим!", с треском рушится вниз, и вы бежите, потому что есть люди которое любое дерево почитают своим и подружке, сверху, конечно, было виднее.

Тебе десять. Ты прячешься под одеяло, боишься, как маленькая, что с мамой что-то случится. Царапины на локтях, ночная рубашка в цветных черепашках, ты отгораживаешься от тьмы и призываешь на помощь любимых героев. И вскоре караулом у твоей постели стоит ведьмак, чистит меч, склонив голову и что-то тихонько ворча. Он пахнет кровью и серебром, ты успокаиваешься, и осмеливаешься высунуть из-под одеяла нос.

Тебе двенадцать. Вы с подружкой строите замок из Лего, сажаете у ворот пушистого сердитого кота, который будет драконом. В доме тепло, залежи книг и завалы конструктора, вы играете в волшебство и придумываете ведьм. За окном вечер, падает снег, на крючке в прихожей висит твоя красная курточка, и мама звонила уже три раза, беспокоилась, когда же ты придешь.

Тебе четырнадцать, ты отступаешь в угол, прячешь глаза за книгой, а уязвимый живот за сумкой. Серые школьные коридоры давят на хребет, ты инстинктивно жмешься к окнам и то и дело поднимаешь голову, отслеживая врагов. Черная футболка с черепами и пляшущими буквами, часы на запястьи широкие, серебристые, в наушниках бьются басы и ритмы, и пока что тихо - все в столовой. Ты одна.

Тебе пятнадцать, ты тихонько выволакиваешь на крышу гитару, перебираешь пока непослушные струны. Ветер ерошит волосы, звезды застыли в небе обманным серебром, на покрытии след - днем с подружкой пили чай из термоса, пролили, глупые, не нашли чем вытереть... Ты поешь, складывая аккорды и слова, тебе сдавать ЕГЭ, и давно пора спать. Мама беспокоится, ты - нет, и скоро лето. Скоро, скоро, лето.

Тебе шестнадцать, ты никак не можешь сменить футболки на что-то другое, ешь горячий суп, который сварила мама. В комнате - компьютер и все стены в плакатах, у мамы в уголках глаз тонкие морщинки. Ты просишь добавки, кусаешь хлеб крепкими белыми зубами. За окном шелестит твой мир.

Тебе семнадцать, ты хочешь одиночества и тишины, рисуешь по стенке и тонешь в чужих придуманных мирах. Один раз влюбилась. Два раза разочаровалась. Боишься взрослеть и уходить из Интернета, обнимаешь маму всё чаще, не моешь полы.

Тебе восемнадцать, ты сама варишь себе суп, помешиваешь пельмени длинной ложкой. Тебе хочется свободы и счастья, хочется доехать и туда и туда, ты чувствуешь себя удивительно взрослой и одинокой, а на самом деле тебе всего восемнадцать лет. Самой покупать хлеб и заваривать чай, самой мыть полы и стирать вещи, приглашать друзей и ложится в любое время дня и ночи...

Но - обернись! - и тебе снова пять.
Как не взрослела никогда.

@темы: Головой по клавиатуре

20:19 

Была бы большая река
Хотите, я расскажу вам сказку, дети? Длинную-длинную и немножко страшную?
Конечно, хотите.
Люди ведь так любят, когда их капельку пугают, запутывают и морочат.
Давным-давно, пятьдесят тысяч лет назад – а может, чуть раньше, а может, чуть позже – была во вселенной главной огромная Империя Протеан. Всё в ней было – и жаркие планеты-пустыни, и ледяные каналы других планет, и синие океаны, и цветущие сады, и невиданные животные, и сотни и тысячи рас – самых разных и фантастичных, которых называли одним именем «Претеане». Четырехглазые и одноглазые, крылатые и бескрылые, прямоходящие и нет, они были разнообразны и многочисленны.
Города, тянущие к небу тонкие башни, улыбки и оскалы – это был красивый и бесконечно далекий от нас мир. И управляли им истинные протеане.
Те, что были до всех, те, что заложили основу Империи. Хитин и расплавленный янтарь глаз, клыкастые улыбки и трехпалые ладони. Мы не назвали бы их красивыми.
Но правителями они были жестокими и великими.
Как боги спускались они с небес, и предлагали свое покровительство за службу. Потеряй имя расы, стань протеанином, как бы тебя не звали раньше. А нет – сгори в огне вместе со своей планетой.
Те, кто соглашались, становился велик. Те, кто отказывался – горел.
Империя процветала, как бы деспотично не было правление…
Но однажды с небес спустились другие боги, которые выбора уже не предоставляли.
Им нельзя было подчиняться. Только гореть.
Сотню лет и двадцать три года длилась война.
Умирали солдаты, рождались дети, никогда не знавшие мира. Не стало полных семей, не стало чистого неба, и жизни без страха не стало тоже. Раньше брали винтовку в руки, чем начинали говорить. Память о прежних временах хранили только в кристаллах. Что есть сострадание? Что есть милосердие?
Лишенные связи, умирающие, близкие к безумию, они уже не знали.
Кто-то приносил в жертву детей. Кто-то поклонялся новым богам.
Сотню лет и двадцать три года длилась война, когда он только родился.
Злой прищур янтарных глаз. Широкие плечи и тонкие пальцы. Зеленая сила, срывающаяся в мир.
Вместе с другими он учился убивать раньше, чем говорить. Вместе с другими подчинялся приказам.
Он был умен. Он знал тактику и знал стратегию, он умел лишать жизни за считанные секунды.
Он рано стал капитаном боевого корабля.
Холод космоса не мог остудить горящих небес. Жуткие твари рвались калечить и рвать. Где-то ученые пытались найти спасение. Он – сражался.
Вел за собой команду.
И было много смерти и много огня, и мир захлебывался в разноцветной крови, и не было спасения нигде. И не было нигде милосердия.
Свой самый страшный урок он выучил, собственными руками убив всех своих солдат. Нож резал легко, замах был плавным и точным. Тогда он узнал, и накрепко затвердил – любая привязанность – есть слабость, отвлекающая от пути к победе.
И была боль, и был крик, и были смерти. И больше ничего не было.
Даже свои звали его безжалостным. Даже свои его, обожженного, почитали жестоким. Он же уже не хотел даже жить в возрожденной Империи. Только победить и сдохнуть у трупа последнего врага.
Протеане всегда выполняют свой долг. Он держался до последнего, удерживая рубежи, но война была безнадежна и проигрыш был неизбежен.
Когда не можешь победить – затаись. Он затаился.
Спрятался в анабиозной камере, надеясь вскоре проснуться.
Его «вскоре» растянулось на пятьдесят тысяч лет.

Его встретило чистое небо и лица примитивных рас. Азари. Человек. Турианец. Те, что ещё и письменности не знали, когда он засыпал. От удара они разлетелись, как сотни раз до того в бою разлетались враги. А небо было синим. И зелень долины больно била по привыкшим к огню янтарным глазам…
От прикосновения человека продрало болью. Время разматывалось перед глазами пестрой лентой.
Пятьдесят тысяч лет. Не осталось никого и ничего. Империя пала и уже не могла подняться.
За минуту из возрождения долг стал местью.
Протеане всегда отдают свои долги.

А дальше был "Этот мир не ждет гостей", да. =_=

@темы: Обрывки-отрывочки, Головой по клавиатуре, Mass Effect

17:40 

Была бы большая река
Минутное:
"Если бы хотел попробовать с человеком - попробовал бы с вами."
Ворона свалилась с разрывом сердца.

@темы: Головой по клавиатуре, Някательное

Тени Теней

главная