Записи с темой: снежная горечь (список заголовков)
02:52 

Была бы большая река
Прочитала "Бурю столетия" за три часа.
Не страшно. И полное ощущение хэппи-энда.
Да-да, я дурак.

Любит Ворона непознаваемое всесильное зло. Которое может все, которое необъяснимо, которое непобедимо, которое красиво. Причем главный аспект - не непобедимость, и уж тем более не красота. Главный аспект - непознаваемость.
Когда Ворона не понимает, она чувствует себя зачарованной. Ей нужно понять, ей нужно объяснить, и когда ей не дают этого сделать - в правильном ключе - она заинтригована и влюблена.
Собственно, именно за это я вообще люблю Кинга - за его антагонистов и за то, что он полностью забивает на обоснуи. Откуда, что, куда - какая разница? Этих ответов у него можно не искать, и слава богу, потому что слишком многие в попытке сотворить злу мотивацию не дотягивали и скатывали всё в никуда. Гораздо интереснее проявление зла и реакция человека на эти проявления, и в вороньем сознании Линож - "Легион имя мне..." - близок Теку и Пеннивайзу, образы которых она искренне и трепетно хранит в памяти, среди других завороживших её героев. Страх близок благоговению, благоговение приятно, и благоговеть перед тем, что понимаешь - сложно...
И сложности с выбором у Вороны вызвали некоторое недоумение. Потому что всё на раз просчитывается логикой, а логика - очень упрямая вещь. Принципы старых сказок мне не понятны, потому что всё у Вороны прежде всего вызывает "Зачем?" и "Почему?".
"Почему ребенок априори стоит дороже взрослых?", "Почему даже посчитав, люди неспособны принять решение?", "Почему пожертвовать одним ради всех плохо, а положить всех ради одного - нет?".
Такое чистое-чистое недоумение...
Да и не понравился мне городок на острове. Слишком взрывоопасно и близко к истерике такое общество, а если ещё принять на веру то, что говорил Линож - а говорил он, скорее всего, правду - выходит и вовсе неприятно.
Небо, черные с алым глаза...
Однажды Ральфи спросит у отца - у второго отца, которого он считает единственным - "Где моя мама?" - и на следующий день они полетят в городок, отрезанный от остального штата Мэн проливом. Посмотрят на мемориал, заглянут в окна, и Линож обязательно спросит у воспитанника - "Что ты видишь, мальчик?" - и ,конечно, сыном он его не назовет. И Ральфи, посмотрев, начнет перечислять то, что зацепит неопытный глаз - самые яркие пороки, самые страшные ошибки, самую горькую память. Свою историю он нашарит быстро - она не успеет ещё сгладиться в сознании горожан - но, конечно, не разозлиться, только удивиться и заинтересуется. С любопытством посмотрит на седую мать...
"О чем ты думаешь, мальчик? - спросит его Линож на закате, когда пора будет улетать, и ребенок в ответ приподнимет верхнюю губу, обнажая клыки в улыбке. Уткнется носом ему в рукав...

У чайника ручка, у чайника носик,
За ручку возьми и поставь на подносик...

@темы: Увлеченное, Снежная горечь, Ни о чем

23:38 

Для Касавира.

Была бы большая река
22:50 

Была бы большая река
Из своего детства - из своего веселого детства, которое по внутренним ощущениям не закончится никогда - Ворона вынесла три ненависти.
Конечно, гораздо больше она вынесла любви, приятных моментов, смеха и памяти, но у любой монеты две медали, у всего есть тень, и есть три вещи, которые Ворона ненавидит люто, до срежета зубовного.
Первое - пьянство. У меня было очень насыщенное в этом плане детство, о да. Папенька скончался во сне, по пьяни - отказала то ли печень, то ли сердце - и Вороне повезло - она почти не помнит про него плохого. Но на ковре в кухне черные оплавленные дырочки в ковре - следы от выпадавших из руки пьяного сигарет. Сергей грешил тем же, но в отличие от папенькиных похождений его Ворона помнит просто отлично. Помнит, как он орал и матерился, помнит пошлые пьяные слезы и жалобы на жизнь, и полуночное "Оля, пойдем за водкой", и утреннее похмелье, и чистую, белю ненависть.
Пьяные вызывают у Вороны отвращение и ужас - запредельные отвращение и ужас - потому что перестает действовать рассудок, и вместо человека появляется зверь. Абсолютно непредсказуемый. Зачастую агрессивный. Жалкий в своем беспамятстве.
Именно потому, кстати, Ворона не пьет, хоть и признает некоторую эстетику этого занятия.
При этом прекрасно понимает, что её представление - крайность, но ничего не может поделать.
Все мы родом из детства.
Второе - мужчина, способный ударить женщину. Вообще, существо, способное поднять руку на слабейшего, не знающего, как защититься. Потому что и в этом плане детство у Вороны было насыщенное. Она помнит, как папенька с маменькой валяли друг друга по полу - особенно запомнилось, как один раз они выкатились в коридор, и мама потом говорила, что думала, что всё. Убьет. Спас ящик, об острый угол которого она приложила папеньку спиной - но это из совсем уж бессознательного, мне и семи не было. Помнит, как они схватывались с Сергеем - и если с папенькой мама не стесняясь звонила в милицию, то здесь только разводила руками - что сделают инвалиду? Как-то раз он рассек ей бровь до мяса, а уж синяков было - не считано.
Именно с тех пор любое утверждение, что если мужчина ударил женщину, она сама виновата, вызывает у Вороны аффективное бешенство и желание убивать. Да, бывают разные ситуации. Но если человек тупо пользуется превосходством в силе...
В общем, это тоже бессознательное и сидящее в Вороне намертво.
Потому, кстати, у неё с таким отторжением идут кусочки про Беверли в "Оно" Кинга.
Третье - малолетние ублюдки. Нет у Вороны другого слова. Это те, которые тыкают бедно одетого мальчишку - "Нищеброд". Это те, которые сшибают очки с носа у одноклассника - "Четырехглазый". Это которые хохочут за спиной толстой девочки - "Корова". Которые отрываются на безответных, утверждают своё мнимое превосходство, которым ни до чего нет дела, и от гогота которых Ворона болезненно вздрагивает до сих пор - у неё было веселое детство, ой-вэй, веселое. Те, которые живут по праву сильного, маленькие шакалы, не умеющие уважать, не умеющие признавать законы и терпеть поражение, подчиняющиеся только за страх.
От них у Вороны знание - если вокруг тебя пляшут, смеясь - нужно отступать в угол. Тебя всё равно в него забьют, но самой будет менее болезненно, да и спина прикрыта.
От них же - если смеются, то точно надо мной.
И от них - я, сцуко, страшная, и прежде всего к незнакомому человеку у Вороны возникает настороженность. Это вечное - не смеется ли?
В результате за всякое "Они же дети!!" хочется тупо бить морду. Методично и с удовольствием. Потому что я-то ладно, меня не загоняли толком, но я видела, что бывает с человеком после настоящей травли.
Лучше не видеть, правда.
Одно хорошо - иногда они вырастают. Иногда.
Только от этого никому не легче.

Выговорилась, полегчало. Всё вышненаписанное ИМХО, только ИМХО и ничего кроме ИМХО.

@темы: Головой по клавиатуре, мысль пришла, Снежная горечь

01:56 

Была бы большая река
Наливает Маргарите
В чай горчащие потемки
Абадонна - ангел страха -
Перевязанной рукой.

(с)

@темы: Тепло в груди, Снежная горечь, Чужое

22:49 

Была бы большая река
20:05 

Была бы большая река
02:59 

Была бы большая река
- В городе от минус двадцати до минус двадцати пяти и снега по колено. Ворона радуется, как ребенок, по пути домой обязательно ложится в сугроб - это же замечательнейшее ощущение! Если прикрыть глаза, то кажется, что весь мир тихонько вращается вокруг, небо синее-синее и, кажется, норовит втечь внутрь по тонкой нити взгляда. От его глубины и чистоты начинают течь слезы. Вставая, Ворона обязательно делает снежного ангела. Шапку носить так и не начала, зато хотя бы застегивается.
Смотреть на снежную целину, искрящуюся, играющую на солнце. Греться у обогревателя. Пить горячий чай с лимоном. Проваливаться в снег по колено, неловко шагнув мимо тропинки. Уступать путь идущим навстречу. Вздымать облака снежинок. Облизывать сосульки. Оставлять на снегу фантасмагорические отпечатки. Носить перчатки без пальцев. Прижиматься лбом к холодному стеклу и дыханием растапливать лед. Катать снежки и подбрасывать их на ладони. Принципиально не носить свитер и колготки, обходясь майкой под обычную футболку и джинсами. Протирать очки, внесенные в помещения с мороза - они запотевают от дыхания. Мечтать о ком-то, кого можно было бы повалить в сугроб или снежком сбить шапку. Рассказывать самой себе сказки, подбадривать себя голосом Лави. Повторять затверженные когда-то стихи. Ждать и отчаянно бояться МЭ-3. Смотреть в зеркало и считать себя красивой, но одеваться нарочито под мальчика, потому что рассмотреть глаза и общую правильность лица за излишком веса получается, похоже, только у самой Вороны и её компании. Любить похвалу и жаждать критики. Грызть разрезанные линейкой яблоки. Обнимать Ксюшу, чтобы не было так холодно. Игнорировать особенно скучные и бесполезные лекции. Со страхом думать о будущем...

- Сегодня пришла из колледжа. Рухнула спать. Проснулась в крайне неприятном настроении - снился сон, который для меня вполне может считаться кошмаром, плюс дома никого, темно, тихо, за окном фонари, по ощущениям - ночь-полночь, хоть всего семь часов. Попила чаю. Поболтала с Лави. Попробовала было прикопаться к Темному, но у него, похоже, тоже настроение было не ахти, да и занят он был. В сочетании с тем, что основной сюжетной параболой сна была наша с ним ссора, на которую навесилось ещё очень много всякой дряни, оптимизм у меня окончательно куда-то делся.

- От сегодняшнего поста Клары впала в такое изумление, что не могу молчать. Первая реакция была - "Что это за набор букв и что он делает здесь?". После безукоризненной грамотности маэстро, доктора, Стаха, ну, и далее, далее, у меня случился конгинтивный диссонанс. Нет, понятно, что сейчас она более-менее поправила. Но то первое впечатление убило меня и попрыгало на костях.

- Куда делся Гаруспик? Это проклятие роли?

- Однострочники прекрасны настолько, что утерянный было оптимизм вновь вернулся ко мне.

...И пусть всё будет хорошо.

@темы: Ни о чем, Повседневное, Про нас, Снежная горечь, Тепло в груди

00:03 

Была бы большая река
Когда Ворона видит Свет - Ворона тянется к нему.
И Свет этот может быть разным. В чужой ли улыбке, в плеснувшем счастьи, в красивом лице, в ощущении общности - пусть и чужой, в рассказе или стихотворении, в песне, в испеченных печеньках. Почти всё, что делает человек, исполнено Света. Той благой силы, которая и толкает людей творить, идти вперед, криком кричать о своей правде.
А когда Света вокруг Вороны в один момент становится слишком много - Ворона выходит потом, словно ослепленная, с отчаянно болящей душой, с белыми незрячими глазами, и её властно тянет следом. Насильно разворачивает. И от невозможности поддаться этому порыву, Вороне плохо.
Она моргает, трет глаза, доливает в себя ещё Света по капельке, с рассказами, с разговорами, с хорошими книгами, и болеет, болеет пару дней, пока алые круги перед глазами не растворятся, пока не вспомнится, что кроме катарсиса в мире есть менее разрушительные радости.
Ворона, читай Достоевского и прекрати переживать не о чем.
Это пройдет.

@темы: Головой по клавиатуре, Ни о чем, Повседневное, Про нас, Снежная горечь

01:08 

Была бы большая река
01:33 

Была бы большая река
Чай пахнет мятой, Кинг - сигаретами и страхом, дневник пахнет целофаном и долгой работой, мои волосы - хной и цветочным шампунем.
...В глаза заглядывать, как в колодец. Ловить взгляды, научившись этому только на семнадцатом году жизни. Улыбаться неловко чужим людям. Слушать музыку, замирая, словно в молитвенном экстазе. Придумывать по кусочку мира и тут же забывать его. Ходить быстро, отмахиваясь от боли, есть снег с руки и лукаво поглядывать на фонари. Крозырять случайным кошкам, страстно любить карты, кости и ножи, мечтать о сотне невозможных жизней, проживать книгу за книгой, фильм за фильмом, понимая, что успевать уже некуда, что вся жизнь так и пройдет на обочине, в своих крохотных мирках. Не читать чужие игры, потому что страшно. Мечтать о чем-то странном и несбыточном. Видеть по сотне персонажей в простом рисунке. Обнимать гитару привычным жестом. Ходить нараспашку, не надевать шапку - что было зароком, стало всего лишь привычкой. Любить пирожные. Вдыхать влажный воздух полной грудью. Чувствовать зиму. Угадывать таких же в толпе и всё равно не узнавать. Умирать от неприязни к себе и тут же воскресать от любви к миру. Болеть из-за чужой боли, рисовать изломанные тени, носить на запястьи серебряный браслет, и до боли в сердце верить - всё будет хорошо, просто потому что не может быть плохо. Бояться за Темного и скалиться в монитор, ненавидеть алкоголь, и всё связанное с ним - слишком много видела, слишком много плохого, чтобы воспринимать спокойно - мечтать о далеких городах и чужих звездах...
Всё будет хорошо, ведь правда же?
Всё будет хорошо.

@темы: Повседневное, Про нас, Снежная горечь

02:34 

Была бы большая река
Не знаю, говорила ли я, но больше всего и прежде всего я люблю петь с кем-то. Вдвоем или втроем, под гитару или так. Главное, чтобы песня была известна всем.
Это лучшее чувство.
Надежнее, чем разделенный хлеб.
...Иногда я мечтаю, что будет светлая кухня, и темнота за окном - рыжие ли фонари, чернильный ли мрак позднего вечера - будет пар над чашками с чаем, тепло и что-нибудь вкусное на столе. Будет гитара - в моих ли руках или в чужих - и будут песни. На весь вечер, разные. Грустные и веселые, боевые и лиричные, про любовь, про подвиги, про смерть... Про все на свете. Когда один будет забывать слова - другой подхватит, когда один не вспомнит аккорды - другой примет гитару. А за окном будет ночь. И никому никуда не нужно будет идти. И никто не упрекнет другого, если голос вдруг сорвется...
Лучше, чем разделенный хлеб.
Я вообще много о чем мечтаю. Я могу придумать десятки игр для друзей даже в Интернете - хоть сказки друг другу по скайпу читать, хоть письмами обмениваться, хоть говорить загадками, но всё как-то не складывается, не получается...
И Миле я звонить не могу. Я знаю, что сорвусь в рассказ о своих здешних играх и личинах - и рано или поздно ей это надоест. Я знаю, что мои сказки - не то, и мои герои - тоже не то, и что во мне нет сил слышать "Лох" даже в шутку.
А вообще - сегодня было весело, и послезавтра в колледж, и чай вкусный, и листья на улице желтые, и мне дали "Цыганочку", от которой у меня подламываются пальцы, и концерт завтра...
И дневнику вчера было аж два года.
И - дорогие мои соигроки и софэндомовцы - вы бы знали, как я вас люблю =)

@темы: Ни о чем, Про нас, Снежная горечь, Тепло в груди

23:22 

Была бы большая река
05:35 

Была бы большая река
...А знаете, чего Ворона боится больше всего на свете?
Ни смерти, ни боли, ни одиночества - это в
сё далеко, невозможно.
Ворона боится однажды стать как мама.
Потому что это будет значить, что...
Это будет значить - отказаться от Слова. Так мать сейчас читает свои стихи и смеется над собой, молодой и глупой. А мне её "Как давно это было..." запало с шести лет и никогда уже не забудется. Она писала долго - последний стих датирован двадцатью двумя годами. А сейчас она говорит "блажь", "бред" и от этого мне страшно.
Она была похожа на меня - ну, или это я похожа на неё - иногда проскальзывает что-то общее в несовершенных, но одуряюще искренних строчках. Только я - дитя своего поколения. Фэнтези, повседневность. У неё - была фантастика.
Она рисовала - очень хорошо, я находила её иллюстрации к "Трем мушкетерам", лошадей, лица, розы.
Она вязала - у кого ещё я могла нахвататься этого?
Она читала - у нас все полки в доме заставлены книгами с маминой молодости - Агата Кристи, Бредбери, Азимов, Шекли... У нас есть "Три мушкетера", есть "Евгений Онегин", есть "Гуслярские рассказы" Булычева.
Сейчас...
Сейчас я не знаю, чем она увлекается. Она работает, она общается в Обществе, она смс-ится в разных чатах, убирает в квартире и... И всё?..
И вот этого я боюсь.
Что однажды посмотрю на свои каракули - и скажу "Чушь".
Что однажды посмотрю на новую книгу - и не испытаю желания её читать.
Что однажды просто сяду на диван и мне ничего не будет нужно.
Посмеюсь над своими играми в шизофрению, виртуальной любовью и чужими мирами.
...А у Лави - длинные белые волосы. Он поглаживает изумруд в обруче, который удерживает его шевелюру, и смотрит серьезно и без привычной насмешки...

@темы: Ни о чем, Про нас, Снежная горечь

05:21 

Была бы большая река
Из двадцати драбблов моих - одиннадцать.
Пните моё ЧСВ, оно растет от таких известий.

и Ворона снова пишет стихи и мечтает быть артером

@темы: Увлеченное, Тепло в груди, Снежная горечь, Обрывки-отрывочки, Ни о чем, Dragon Age

00:54 

Была бы большая река
...И смешно и грустно - когда заходишь в Контакт впервые за неделю и видишь, что у одного из твоих "друзей" на аватарке - твой рисунок.
...Было лето, был лагерь, были войны и были солнечные радости.
Были хорошие люди и люди странные.
Был звон - непроходящий, тонкий, тянущий - в самом сердце и неумолимое тикание часов.
Было... замечательно.
И был рисунок - простенький, нарисованый, кажется, карандашом - хотя может и ручкой - во время тихого часа, на мягком и неудобном для рисования матрасе.
На рисунке был ангел - в жилетке-безрукавке, в джинсах, с дыркой на коленке. С феньками на руках, с большими наушниками, босоногий и вихрастый. У ангела не было лица и кистей рук, был он, объективно, страшен, но субьективно - очень даже прекрасен.
Ангел лежал в папке с аккордами и Стервятником и, наверное, ждал своего часа.
А потом был последний вечер, Луна и пара парней, пришедших к нам за ножом. Им нужно было резать лимон, а нож был только в нашей комнате - заныканный кем-то на антресоли в незапамятные времена предыдущих смен.
Заодно с ножом прихватили и нас. И это было очень хорошо, потому что проводить последний вечер в отряде в обнимку с гитарой - это как-то глупо.
Был фейверк, был чай с вареньем, были песни КиШей с чьего-то мобилного и мы, втроем, кажется, им усердно подпевали. Остальные разговаривали о чем-то своем, им было не до нас.
Потом была грусть и к нам - уже лично к нам - пришла Рыжая и попросила сыграть что-нибудь под настроение.
Пришел Шут и устроился прямо на полу...
По коридорам бегала малышня с подушками и полотенцами, вожатые, и занятые своими делами старшие.
Мы играли - я сейчас уже не вспомню что, но, кажется, "Самозащита" и "Флейта" точно были.
Забегал Вожатый, заходил Флегматик...
Мы играли.
И потом, уже после свечки, когда вокруг царили суета и истерия, мы поняли, что Ангел ждал именно этого часа - и подарили его Флегматику.
Просто так - ни зачем.
И вот сейчас мы смотрим в лицо Ангелу и нам и смешно и грустно.
Потому что...
Не знаю почему.

@темы: Ни о чем, Про нас, Снежная горечь

16:16 

Была бы большая река
...Побуду на минутку честной в свою Тишину и в свое Серебро.
...В последнее время я чувствую себя так, словно тону. Не захлебываюсь, не барахтаюсь и не задыхаюсь - а просто погружаюсь в Глубину, всё дальше от света. Это так легко - закрыть глаза и расслабиться. Теплые воды сомкнуться над головой, властно потянет тебя на дно, а вверх начнут всплывать редкие пузырьки воздуха. Ты открываешь глаза - а свет уже далеко-далеко, а дышать нечем и на уши давит, и смертный покой поволокой заволакивает зрачки. Ты тонешь и грезишь о чем-то, о королях и воинах, о тепле, о свете лампы под шитым бисером абажуром, обо всем том пафосном и простом, но очень важном. В своем смертном бреду тебе уже абсолютно плевать на окружающее - оно уже не может тебя коснуться.
...Я чувствую себя так, словно меня заключили в прозрачную ледяную сферу. Мне не холодно и не плохо, я просто бесконечно отстранена и не заинтересованна во всем этом мире. Кто мне звонит, кто мне пишет, чего я жду - какая разница? Двойка, несостоявшийся перестук, ушибленное колено - всё это неважно и очень далеко.
Я тону.
Иногда я открываю глаза и ужасаюсь. Меня пронзает понимание и страх, что я скоро потеряю все свои очки, а со смертью - выцвету и посерею. Меня пронзает невыносимо острое желание, чтобы кто-нибудь протянул руку свозь толщу воды - и я могла бы ухватиться за неё и рывком - единым рывком, где чужое пожатие, лишь символ, знак, что я кому-то ещё нужна - выкинуться на берег. Жадно хватить воздуха и захохотать, отплевываясь от соленой воды...
Мне нужен кто-то, кому можно было бы читать стихи. С кем можно было бы идти по городу - в куртке на распашку, открываясь всем ветрам, и смеяться и вместе кланятся фонарям.
Мне просто нужно, чтобы кто-то пришел ко мне на чай просто так. Спел вместе со мной, потянулся к моим книгам. Мне хочется делить эту жизнь на двоих - свой мир, свое видение ломать напополам. Меня тошнит уже от чернухи, крови и всего того, что люди щедро плескают в интернет и в реальность. Я просто хочу чтобы кто-то принял эту пофигистично-добрую мораль как должное, чтобы не нужно было обреченно стукаться головой об стену от пронзительно-жестоких слов...
Я не самодостаточна. Я помню.
И потому, наверное, тону.
Не смотря на всю свою любовь. Не смотря на весь смех. Не смотря на то, что у меня есть знакомые и почти-друзья...
Глубина... Глубина, я не твоя. Отпусти меня, Глубина!
Я хочу, чтобы мне было куда стремится кроме придуманных реальностей.
Но пока как-то не складывается.
А обещанного ждут три года, так? Один год почти прошел, ха.

@темы: Ни о чем, Про нас, Снежная горечь

19:18 

Это так похоже на смерть...

Была бы большая река
00:22 

Была бы большая река
Иногда хочется распахнуть руки и открыться всему миру.
Отдать всё это - все эти размышления о смысле жизни, какие-то комплексы, сомнения, психозы, истерики, которые всегда кончаются тем, что Лави позволяет мне сидеть рядом, прижавшись к его плечу... Отдать всё это - чистой энергией, пустой и нейтральной, разрядами прошить небо, как на обложке Спектра, и упасть на землю - обессиленной, опустошенной и совершенно счастливой. Потому что отдавать - это благо. Это чудовищное благо, которое способно покрыть любую боль. И потому что под всеми этими страхами, глупостями, необоснованными претензиями, опять проступит безграничная любовь к этому миру. И пусть это звучить глупо, фальшиво, затасканно - но я люблю этот мир, с его снегом, с его бриллиантовыми дорогами и сияющим воздухом, с сотнями и тысячами людей, которые меня никогда не узнают, с дверями в сотни вселенной, с тусклой луной - и пусть Темный говорит, что она такой не бывает. С набережной моего города, с его рыжими фонарями, с шепотом волн и отдельно я помню того человека, которого встретила на парапете, почти ночью, в одиночестве и пустоте. Никто не спускается к воде. В тот вечер - спускались. Мы просто стояли рядом и смотрели на одни и те же огни - а мне кажется уже, что он обязательно должен быть хорошим человеком.
Я люблю этот мир - таким как он есть, полубезумным, порождающим таких, кто подобен Джокеру, и таких, как я. С солнцем и с небом, с далекими поездами, с светлыми окнами...
Я беспамятна, я просто не помню всего плохого, что было.
Я помню только то, что было счастливо.
А ещё я помню обещания и слова, которые не помнит уже никто.
Хотите, я ночь на пролет буду просто цитировать первые свои посты Наставнику?
Хотите,, перескажу жизнь Борды?
Хотите, вспомню своё членство в виртуальной стае, где все мы были за всех?
Хотите, расскажу в лицах историю переписки с Темным?
Разные вехи, разные времена, разные углы зрения...
Разломить жизнь напополам, разбить лабиринт зеркал, скинуть надоевшие оковы обязательств, которые, по сути, я давала сама себе - ибо адресату они не нужны. Отразиться в зеркале всеми своими масками, позвать Кхамало, демона музыки и зеркал.
И пусть зазвучит стеклянный перезвон и шепот дудочек, пускай закружаться в вальсе послушные тени...
Я больше ничего не жду, никого не приветствую первая.
Я пробовала- мне не понравилась.
Дай мне руку, маска, позволь отереть капающую с крыльев кровь...
И не бойтесь - если здесь есть кому бояться - я не брежу.
Я просто говорю на языке воспоминаний.
А посты-обиды, посты-угрозы, бессильные и бессмыленные пишутся в одной простой надежде - что адресат что-то прочтет и изменит...
Первый танец, маска.
Пойдем.

@темы: Снежная горечь, Ни о чем

10:01 

Была бы большая река
После двенадцати часов в мире-за-гранью-монитора мы едва-едва осознаем рамки собственной личности. Мы приняли в себя Шепард - рыжую светлоглазую женщщину, предпочитающую инопланетян людям, а "Нормандию" - всем планетам космоса. После первой части такого эффекта не было. Видимо, дело в том, что здесь мне, наконец, дали общаться с отрядом много и продуктивно. Разговаривать, предлагать, слушать... Взаимодействовать в роликах... Чуть меньше мочилова, чуть больше дипломатии... Хорошо.
Обид несколько, и все разной степени тяжести. Первое - я спасла Совет. Я не убивала Рекса. Но, поскольку мой профиль во вторую часть перелезать не пожелал... Благо внешность мы восстановили без проблем.
Второе - английская озвучка. Бог бы с ней, но иногда в бою мне очень хочется понимать фразы напарников. А они не дублируются субтитрами.
Третье - зачем мне команда, если я всегда беру с собой двоих?
Четвертое - почему я не могу выкинуть Миранду в спасательной шлюпке дрейфовать по космосу? Почему я ей даже лицо набить не могу?..
Пятое - в ночь перед атакой на Коллекционеров Шепард и Тейн говорили. Под ненавязчивую тихую музыку. И если кому-то хотелось отвести взгляд - для этого был хомячок - идеальный объект для наблюдения. Предложенный образ постели отвергаю с негодованием, так же как и изрядно попртившую мне романтический настрой фразу "Я хочу тебя". Благо, Шепард её интерпретировала по-своему...
Черт, тяжело вырываться, выдираться в реальный мир из очередной шкуры.
До конца мы не прошли - у нас взрывом прибило Легиона, и погиб Тейн. После этого Ворона негодующе возопила "Я так не играю!", снесла сохранение с базой Колекционеров и решила, что такой конец того не стоит - надо переиграть.
Переиграем. Но сначала немного поспим. Туева хуча миссий и завораживающие глаза чужих, я думаю, перекочуют за нами и туда.
А ещё мне иногда кажется, что если я умру - будут плакать больше о тех масках, под которыми я жила в параллельных вселенных, а не обо мне из реальности.
Найдется кому помянуть девчонку из убежища со странным именем Такери. Воровку Мидори, неведомым чудом спасшую Империю. Эцио Аудиторе, Альтаира и Дезмонда - всех разом и всех по отдельности. Ведьмака Геральта из Ривии, дважды мертвого. Капитана Джейн Шепард, прожившую две жизни вместо одной. Немого Луноглазого из Промежутка, Бакалавра, Гаруспика и Самозванку. Двух Темных Оверлордов. Поднимут стаканы за Меченого, Шрама и Дягтерева. Найдется кому вспомнить Гаррета, тень от теней и Даниэля, потерявшего память.
Только кто вспомнит меня-реальную? Я не знаю.

@темы: Головой по клавиатуре, Ни о чем, Снежная горечь, Увлеченное

00:06 

Была бы большая река
Просто один вечер.
Один-единственный вечер.
На кухне, в главной и практически единственной комнате сознания, сидя на диване и уткнувшись лбом Лави в плечо. Он тысячелетний эльф, ему на дхоинэ, эмбрионального по эльфийским меркам, возраста, практически все равно. Просто сидеть, чувствуя затылком чужое дыхание и слушать, как за окном шумит Бэбилон, как Торвальд что-то показывает и рассказывает Дезмонду, сидя на подоконнике. И чтобы светилась теплая лампа под оранжевым, бисером украшенным, абажуром, чтобы исходил паром чай на столе и не нужно было думать над каждым словом, над каждым жестом, соизмерять свои силы и делить мир на группы. Чтобы тихонько гудел холодильник, и пахло травами и инеем.
За окном, над Бэбилоном, пусть начнется снег. Торвальд примолкнет и залюбуется и Дезмонд, привыкший постоянно о чем-то болтать и что-то спрашивать, замолчит и посерьезнеет. А я заплачу, уткнувшись носом в ладони и отчаянно стараясь не всхлипывать, заплачу, вспомнив, все то, что было в прошлый год на первый снег. Лави незачем будет меня прикладывать - ведь сейчас все свои и можно просто тихо скулить, не хватаясь за гитару и не впадая в истерику. Не хлопая дверями. Потому что здесь некому догнать и ударить. Снег за окном начнет густеть, сквозь него пробьется шелест гитарных струн. Это заиграет на одной йиз крыш Повелитель Снегопада. Муз придет, заснеженный и довольный, скинет куртку и придет на кухню, отогревать озябшие пальцы. С начала ему сложно будет даже говорить. Из моей спальни - той самой, ведь мой мир - Гнездо, придет Джильди. Влезет на колени, ткнется мокрым носом в шею... И всё станет хорошо. В окне мне почудится блеснувшее среди облаков лезвие, постучит в стекло насмешливо усмехающийся Повелитель Теней и, когда Лави встанет поприветствовать его - окажется, что они одного роста. Качнется на стене густая черная тень, которую некому отбрсить, и ступит на пол Теодор-Христиан, привычно ироничный, немного уставший бродить по Междукнижью.
Мы устроим вечер музыки и напоемся, и наслушаемся, и Лави получит главный приз - апельсин и шоколадку... И когда я лягу спать в своем гамаке, Джильди пристроится под боком, а на кухне все ещё будет гореть свет и слышны будут переливы флейты.
А на утро, когда я проснусь в своем привычном доме, к ночнушке пристанут рыжий и белый волос, а в черных очках на шкафу насмешливо блестнет солнце.
И не нужно будет больше слать никуда три точки.

Давным-давно я писала свои авторские будни. А теперь мне так холодно, что я, кажется, снова возвращаюсь к этой традиции.

@темы: Ни о чем, Про нас, Обрывки-отрывочки, Снежная горечь

Тени Теней

главная