Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: увлеченное (список заголовков)
21:12 

Была бы большая река
23:12 

Была бы большая река
Ворона на фоне приснопамятной стенки.
Собственно, сама Ворона не так уж важна, но вот стенкой похвастаться хочется =)
Единственная жалость в том, что даже без Вороны в кадр она полностью не влезает. А ведь это всего два маленьких куска...


@темы: Ни о чем, Някательное, Повседневное, Про нас, Тепло в груди, Увлеченное

22:22 

Была бы большая река
01:45 

Была бы большая река
01:26 

Была бы большая река
03:15 

Была бы большая река
21:26 

Была бы большая река
02:25 

Была бы большая река
23:51 

Была бы большая река
"...Когда-нибудь, - пишет она в дневнике срывающимся плывущим почерком - Я умру. От болезни, от стали, от старости. Как все умирают, как все ложатся в землю, так и я лягу. Но я не уйду. Поднимусь тихим призраком, стану бродить по улицам, на кладбище подолгу сидеть. Стану слезы лить - непрекращающийся, вечный водопад слез - о каждом убитом и раненом, о каждом ребенке, о каждой женщине, о взрослых мужчинах. О тех, кого забрала Песчанка. О тех, кого изрешетили пулями или ударили ножом в горло. О тех, кто бился до последнего, и о тех, кто бежал. Станут у меня белые одежды, станут вечно мокрые щеки, буду я прижимать руки к груди, и сердце будет болеть, болеть нестерпимо, и не биться. Я буду плакать о правых и виноватых, об умных и о глупцах, я буду перешептываться с другими мертвецами, я болью земли стану, страхом её и горечью... Я буду обнимать весь мир, я буду склоняться над отгоревшими жизнями, криком о каждой смерти кричать...
Как же не хватает сейчас безымянной плакальщицы! Как же некому лить о них слезы - о всех, кто умер, о всех жертвах, виновных и нет. Ведь у каждого дела и каждого правды, и времени сожалеть всё нет и нет, нет и не будет..."
Она ставит число, черкает роспись. Прячет дневник в ящик стола. Некому оплакать смерти. Некому принять на себя эту боль.
Она встает, плотнее запахивая курточку. Её ждут живые, ждут всегда, веря её правде...
"Когда-нибудь я умру, - думает она затворяя дверь за собой - Когда-нибудь я умру..."
И пропахший заразой, гнилой зеленый воздух смыкается за ней.

@темы: Головой по клавиатуре, Мор.Утопия, Обрывки-отрывочки, Увлеченное

02:12 

Была бы большая река
23:49 

Была бы большая река
01:04 

Была бы большая река
...После дождя, когда всюду яркими зеркалами разлиты лужи, когда каждая капелька дробит в себе солнце, когда воздух звенит от запаха трав, встает над Городом радуга.
Семицветная лента растягивается по небу. Делит его на две половинки. И улыбаются люди, глядя на неё снизу вверх. Дети заводят особенные, радужные игры - самые волшебные, что длятся всего несколько минут, пока не истает небесное чудо, и в которых можно увидеть судьбу свою на годы и годы. Прозрачная Кошка, беззаботно вылизывавшая лапу, поднимает умную мордочку и смотрит вверх, не мигая своими яркими зелеными глазами.
Под радугой вспоминаются все легенды о ней, о стране-на-той-стороне, о мосте, связующем небо и землю, о том, что на краю дуги можно найти горшочек с золотом, и что все мечты под ней сбываются - стоит только трижды хлопнуть в ладоши, да в голос пожелать.
Леденцами пахнет радуга. Сладким тягучим запахом - клубника, апельсин, банан, яблоко... Тропические, дивные фрукты, залитые в прозрачную звонкость конфеты. Даже твирь не так чувствуется, даже травы пахнут тише...
Город поднимает голову, почуяв чудо. Прядает ушами, задумчиво мягкими губами жует. И встает с теплого места, живой сутью, серым быком, идет к истоку радуги. Мордой её касается, тяжелыми, крутыми рогами трется, нюхает и со всех сторон обходит. Содрогается земля под его шагами, хвост из стороны в сторону смешной метелкой болтается...
Трогает Город радугу языком, жмурится блаженно. Некому кормить его сахаром с рук, некому теплый хлеб поднести. А радуга - сладкая-сладкая, чистая-чистая, солнце сквозь неё всеми цветами спектра переливается. Лучше лакомства нет и не нужно, и Город лижет её, набираясь светлой радостной чудесной силы, про все свои невзгоды забывая. Раствориться семицветная лента в небе - вздохнет Город, замычит прощально. Да и пойдет к себе к Горхону, воды испить, копыта омыть, чудом поделиться...
..И говорят, что если сразу после исчезновения радуги пойти туда, где был её исток - увидишь на земле явственные следы раздвоенных копыт.

@темы: Головой по клавиатуре, Мор.Утопия, Обрывки-отрывочки, Увлеченное

04:40 

Была бы большая река
18:46 

Была бы большая река
Из старых черновиков.

...Однажды я проснусь на старом пыльном чердаке, в ящике с игрушками. Кожа моя обернется блестящим лаком, живые глаза мои - прозрачными стекляшками, мягкие волосы - мертвыми нитями. На запястьях моих прорежется леска, перепутается с остальными нитями, к отброшенной ваге протянется. И я буду смотреть в темноту ящика и молчать - я ведь не сумею больше говорить. Я вспомню разом и "Покажите мне вечность", и "Я верю вам", и "Это безумие", и даже - "Вам удалось заставить меня поверить". Я вспомню всё это разом, все сыгранные пьесы, все повороты её - и засмеюсь бессильным шуршащим смехом, поняв, что я сыграла всё, что могла - и чердак - единственный выход. Я буду грезить наяву, вглядываясь во мрак, я буду вспоминать запахи и звуки, и движения, и дрема обнимет меня, уронит в тяжелое забытие брошенной куклы...

@темы: Увлеченное, Обрывки-отрывочки, Мор.Утопия, Головой по клавиатуре

18:44 

Была бы большая река
01:36 

Сборка однострочников.

Была бы большая река
Марк, (/) Капелла. "Кому могло прийти в голову составить из нас пару? Какому безумцу?". Фразу не обязательно дословно.

читать дальше

Т1-25 - Возвращение на Землю гравитации к сожалению не вернуло на неё ни единого живого человека. Флокс и Боркин приспосабливаются к жизни в полном одиночестве.

читать дальше


Город. Третья вспышка. Понимаю, что странно, но вполне приемлем и H!

читать дальше

читать дальше

Девушки "второго эшелона аристократии". Хмурым вечером слушать, как Оспина рассказывает страшные легенды... Можно Н+

читать дальше


Пётр Стаматин. Одиноко пьёт у себя. Новые идеи. Галлюцинации.

читать дальше


Исполнитель и его работа. "Не страшно, это превратилось в рутину". NH!

читать дальше


Марк Бессмертник, Ава. Упоминание союза Сирени и Янтаря. "Зачем развешиваешь кукол в Саду Оле, Золотоглазый?" H!

читать дальше

читать дальше

Бакалавр и Спичка. "Малыш, а нет ли у вас здесь... в заборах дырок?.." H естественно)

читать дальше


Спичка и Лестницы в небо. Ночью залезть на самый верх и испугаться услышанного.

читать дальше


Андрей Стаматин. Как он убил человека карандашом?

читать дальше
*********
Вот так.
В оставшихся двух просто не знаю второго канона.

@темы: Мор.Утопия, Обрывки-отрывочки, Увлеченное

01:12 

Была бы большая река
Ворона - это адовый ад.
Ворона знает, что она хочет видеть нарисованным.
Знает до мельчайших подробностей.
Но никто - не то что Ворона, но и знакомые Вороне фанартеры - этого не нарисуют.
А было так.

1. Гриф.
Эта картинка не отпускает меня почти уже год. Стоит и стоит перед глазами.
Ночь Города - светлая, по-своему даже уютная. Небо темное и звездное. Стена склада - железо, пятна ржавчины. Отблеском и источником света в левом нижнем углу служит пламя в жестяной бочке. Гриф - конечно, по центру - опирается спиной на стену. В правой руке его тлеет сигарета - оранжевое пятнышко очень ярко видно. Дым серовато-сиреневый вьется причудливо и красиво. При этом сигарету эту он держит на некотором отлете ото губ, этак небрежно, задумавшись о чем-то, её не касающемся. Левая рука прячется в кармане жилета. Стоит вожак - нога на ногу, расслабленно и покойно. Выражение лица задумчиво, но не печально. Уголок рта приподнят, обозначая усмешку. Смотрит Гриф вверх, не на зрителя, а куда-то в небо, опирается затылком о стену. При этом лицо его - игровое, а не с фотографии. Разве что чуть жестче.
И без того лютого ахтунга с губами.

2. Марк и Капелла.
Капелла - босая на одну ногу, в укороченном чуть не по колено платье, художественно перемазанном грязью, залитом кровью - причем чужой - волосы спутались, повисли слипшимися сосульками от попавшей на них всё той же крови и грязи, руки перепачканы и заметно подрагивают, шаги немного заплетающиеся, движения смазанные. И Марк - черный фрак залит кровью в таких количествах, что похож скорее на красный, грудь перетянута грязно-белой повязкой из капеллиного подола, трость осталась у "Стержня", тоже весь в земле, потерявший привычную утонченность облика, волосы растрепаны и спутаны. Капелла аккуратно привстала на цыпочки, касается губами щеки Марка. У того на лице - тихое, но от того не менее сильное удивление и борьба противоречивых чувств. А вокруг вечерний, залитый белым светом Город. Мостовая. Набережная Жилки, с художественной оградой.
Соответственно, Капелле под девятнадцать, и некоторые помнят, откуда это =)

3. Город.
Огромный бык. Светло-серая шкура. Большие серьезные глаза серебристого цвета. Крутые тяжелые рога. Мягкий нос без кольца, метелка белой плети в уголке рта.
Бык - вполоборота к смотрящему, обернувшийся из-за плеча. Хвост кисточкой, тяжелый ребристый хребет под шкурой. Смотрит серьезно и печально, с детским доверием, глаза обрамлены темными пушистыми ресницами. На заднем плане - обязательно Театр и белый свет фонарей. Копыта быка глубоко вдавлены в мостовую.

4. Развалины Города.
Натуральные развалины. С этим просто, да...

5. Вальс Тени и Принцессы.
Без комментариев =_=

Так и живем, вот.

@темы: Увлеченное, Мор.Утопия, Головой по клавиатуре

16:07 

Была бы большая река
...Был птенцом неразумным, желторотым, неоперившимся. Не ухал - пищал. Не ранил клювом - пощипывал. Не драл когтями - царапал.
Была птица-мать. Кормила неразумного. Ласкала. Мягким крылом укрывала. Теплым боком грела.
Было гнездо, маленькое да холодное. Уютное. Родное.

Был птенцом глупым, смешным, нелепым. В игры играл. Кошку искал. Орешкам имена давал.
Потом подрос.
Стал когти точить, клюв вострить. Крылья расправлять, пушок на перья менять.
Еду у неловких таскать. Колечки да бусики в гнездо прятать. Коготком замки отмыкать. С птицами лихими, соколами да ястребами, дружбу водить.

А после и вовсе - заматерел. Оперились крылья, отросли когти, стал клюв востр, до живого мяса жаден.
Глаза - стылые, да на золоте замешанные. Гнездо новое, из железа сложенное. Стая измененная, законом охотничьим повязанная.
Хитер стал, да жесток. С тем ухнуть по-свойски, того и когтем прижать. Того крыльями укрыть - этого клювом да по сердцу. Целый Город за свои владения стал почитать, всех - за добычу.

Крылья - полами теплого жилета. Когти - бритвами. Клюв - ножом в голенище. Уханье - смехом...
И только тогда Гриф по-настоящему похож на птицу, когда мечет нож на звук, с разворота. Словно железное перо из крыла со свистом рассекает воздух.

@темы: Увлеченное, Мор.Утопия, Обрывки-отрывочки

02:07 

Я.

Была бы большая река
Язва

...Что-то хрипит и булькает в темноте, дышит со всхлипом, и пахнет прелыми листьями и мокрой землей. Склоняется над изголовьем, нависает черной тенью, и сквозь сон он чувствует, как ложатся на лоб иссохшие костлявые пальцы. Мягко гладят чистую кожу - шершавые и горячие. На этих пальцах - жирный налет, именно от него так жарко, так ломит виски. Вторая ладонь ложится на грудь - туда, где под кожей тихо шуршат, расправляясь и сжимаясь легкие. Склизкая горячая плесень заполняет их в одно мгновение, и эта, та тварь, что застыла над кроватью, смеется сиплым булькающим смехом. Придвигается ещё ближе, наклоняется и выдыхает. Гадостное, пахнущее грязью и гнилью дыхание обволакивает его, забивается в рот и нос, и, вздохнув, она отступает в темноту, тихо цокая своими косточками по холодному полу и посмеиваясь - скрипуче и колко. Смех её - как кашель умирающего.
Он поворачивается на бок, сжимает руки на груди - там, где медленно выцветает красное пятно - метка Язвы. Сипло кашляет, не просыпаясь. На самом деле гниль жила в нем ещё с прошлого вечера, с того момента, когда накрыло смрадное серое облако, с головой окунуло в себя.
Завтра утром он не сможет подняться с матраса.
К завтрашнему обеду перепуганные степнячки будут класть ему на лоб компрессы, стремясь уменьшить боль, будут читать свои наговоры и напевать, жечь огонь, молиться и плакать.
К завтрашнему вечеру Исполнитель у дверей станет казаться уже частью пейзажа.
А Язва так и будет бродить по Городу в десятке своих обличий. Трогать стены жирными пятнами плесени, касаться кожи иссохшими пальцами, накрывать гнилостными испарениями, пугать чумными крысами, уютно прятаться в одеяниях зараженных.
Знамя Язвы - по всему Городу. Каждый стяг, украшенный окоченевшим крысиным трупиком - знак её присутствия. Каждое заколоченное окно - знамение её победы. Каждый выстрел, каждый стон умирающего, каждый вопль боли.
И где-то слоняется по улицам девочка-заморашка в коротенькой юбчонке. Крысы бегут у её ног с торжествующим писком. Кровь выступает из земли.
Много обличий у Язвы. Каждое - истинно.
********
На сем Ворона завершает алфавитный флешмоб, выполненный ею полностью и с приличным размахом.
Цель - получить вдохновение, принести что-то в фэндом и порадовать людей - считаю достигнутой.
Результаты - восемьдесят одна зарисовка, гордость проделанной работой, удовольствие от написания - считаю удовлетворительными.
Аминь, друзья. Теперь можно с чистой совестью придумать что-нибудь ещё =)

@темы: Увлеченное, Обрывки-отрывочки, Мор.Утопия

03:25 

Была бы большая река
Ячмень и Грибочка

-Торь, у меня беда, - говорит она в телефонную трубку, с беспокойством поглядывая во двор. Там у песочницы двое её детей склонились над чем-то темным, над чем-то, что отчаянно жестикулирует, но достает при этом всего лишь до пояса её сынишке - Мелкие, кажется, доигрались.
-О. - отвечает в трубке мягкий голос, в исполнении которого "О" слышится округлым и коротким - Сейчас буду.
Она откладывает телефон в сторону. Подходит к окну. Ох и кашу же заварил милый отец. Ох и эксперимент поставил... Да ещё и скончался так скоропостижно.
Во дворе, под белым светом фонаря, малыши о чем-то жарко спорят, то и дело кивая на своего гостя. У Грибочки - Леночка на самом деле, но кто это помнит, кроме матери? - такое лицо, словно она сейчас заплачет. У Ячменя - вообще-то Славик, но какая разница? - кожа идет красными пятнами от злости.
"Ох и заварил отец кашу, - ещё раз думает она, когда в дверь звонят - мелодичная трель звонка разбивает тишину - спешит открывать. Торя на пороге взъерошенная и обеспокоенная, светлые волосы укрывают плечи живописно-беспорядочной волной.
-Свершилось? - спрашивает она, слегка запыхавшимся голосом. Куртка на ней явно мужнина, накинутая в спешке.
-Похоже, - отвечает она, пропуская сестру в дом - Говорила ведь - доиграются.
-Это всё ваш Многогранник, - фыркает Виктория - Идем разнимать?
-Идем.
Они вместе выходят на улицу, вместе спешат к песочнице. Грибочка уже плачет, размазывая по щекам слезы, Ячмень кажется растерянным, а незваный гость ходит из стороны в сторону, склонив голову и что-то сердито бормоча.

Это началось, когда отец пришел к песочнице, в которой они, ещё совсем малышки, увлеченно играли, и принес проект города из песка. Грандиозного города, красивого. Такого, в каком игр было бы - на годы и годы. Они тогда даже не удивились - отец был человек эксцентричный, и не гнушался вступать в их игры. У него даже была своя кукла - такая же благообразная и степенная, как он сам.
Они взялись за город с большим энтузиазмом. Дни напролет они возились в песке, придумывая названия и смыслы, создавая дома по особенным чертежам, обстраивая иногда пластмассовые коробки, на ночь укрывая строительство тентом. Это было интересно. Это было весело. Они лепили, вымеривали улицы, и всё говорили о том, кто и как живет в этом городке. Как встают по звонку рабочие. Как открываются лавки. Как мальчишки удят рыбу. В их городе не было глупых школ - им была противна эта идея - но были дети, и к концу первого месяца строительства они знали их наперечет. И отец возился тут же. Предлагал новые идеи, объяснял, показывал и рассказывал. Как где-то есть Столица, как уходят поезда от Станции. Они втроем творили собственный мир. Вычерчивали карту, говорили и смеялись. Они уже заранее любили это место.
Им тогда было лет по пять.
Открытие городка состоялось через месяц после начала строительства. Работа была проделана колоссальная, и они очень собой гордились. Собрали кукол-новоселов, и торжественно вселили их. И, конечно, взяли и себе кукол. Черноволосая красавица в алом платье досталась Нине. Светловолосая девушка в белом - Виктории. Ну, а Симон, как всегда, взял своего представительного мужчину с чистыми глазами.
Со временем они начали замечать, что городок их необычен. Куклы оказывались не там, куда их клали. Чуть менялись дома. Иногда, проснувшись, Нина с Викой могли понять, что кто-то из кукол умер, или, напротив, решил завести ребенка, хотя заранее они ни о чем не договаривались...
Когда им было лет по двенадцать - на выдумку они были неистощимы, а город был так странен, что дело в нем находилось - Симон принес им что-то, похожее на хрустальный рог. Может быть, когда-то это была лампа. А может быть, что-то вроде вазы. Они не знали. Зато отлично поняли, что вещь это - волшебная. И что городок с её помощью можно совсем оживить. Они радовались тогда жутко-прежутко. И когда рог был торжественно установлен - устроили целый праздник.
После этого им стали сниться странные сны. Где куклы были живы, и где сами они были куклы. Просыпаясь, они подолгу обсуждали такое положение дел. Это было интересно и замечательно. А отец усмехался в усы, и подолгу просиживал с ними над песочницей.
...Нина ушла из игры первой. Ей тогда было пятнадцать лет, и с ней впервые в жизни приключилась любовь. Она бегала на свидания каждый вечер, он дарил ей цветы и поил кофе, и со временем ей стало не до городка и его обитателей. Кукла Нина, забытая, сидела на полке, а Виктории снились пышные похороны, и плачущие люди, порывающиеся броситься в могилу.
Вика продержалась дольше на год. Она всегда была мечтательницей, и реальный мир властно призвал её лишь в шестнадцать лет, когда пора было определяться с профессией. Она поступила в хороший колледж, стала учиться на воспитателя, и за реальными детьми позабыла о куклах. Пришло время. И только Симон видел во сне, как к гробу идут трое в снежно-белых одеждах - викины муж, сын и дочь.
Так и пошло дальше. Они росли, учились и работали, а отец их всё сидел над песочницей. Когда сестрам было по двадцать два, у него диагностировали рак.
...Его хоронили под вечер. Провожали в тихом семейном кругу. А нинины ребятишки выбрались в сад, поиграть. И впервые их внимание привлекла песочница, над которой раньше почти все время колдовал их дед.
Сестры слишком поздно заметили, что происходит. Но в ту же ночь их подкинуло - обеим снился город детства, затянутый какой-то красной жирной гадостью.
Дети играли. Матери их метались в кошмарах. Жизнь шла.
И сегодня, наконец, свершилось. Дрогнула грань. Многогранник зазвенел. И что-то вышло оттуда - сюда. Что-то, что не должно было жить, но жило.

Это - темное, маленькое, похожее на человека - оказалось всего лишь грубо сшитой тряпочной куклой в чешуйчатом плаще. Мягкие руки, черный шов на месте рта. Две пуговицы, заменяющие глаза. И не было бы в ней ничего примечательно, если бы не осмысленное выражение лица. Если бы не резкие жесты. Кукла почти бегала вдоль песочницы, ругаясь сквозь зубы, и белый свет фонаря с безжалостной ясностью освещал выбивающуюся набивку на груди.
Они оттеснили от пришельца детей. Нина походя сунула Грибочке платок, и та сразу затихла, вытирая чумазую мордашку. Виктория сердито глянула на Ячменя - "Зачинщик" - читалось в её светлых глазах. Она с самого начала хотела вмешаться в происходящее. Хотя бы попробовать. Хоть и понимала, что бесполезно, что игра уже идет и это не их игра. Она просто очень боялась за кукол, которых навещала до сих пор.
Они двигались синхронно, как и всегда в минуты волнения. Одинаковым, отцовским движением, опустились на колени, чтобы хоть как-то сравнять рост с кукольным. И кукла замерла, сердито глядя на них своими пуговицами. Вид у неё был такой, словно она мечтала о ружье. А лучше - о гаубице.
*****
А дальше - встали. Не напишу я Бакалавра. Особенно - в такое время. И Гаруспика не напишу. О черт...

@темы: Увлеченное, Обрывки-отрывочки, Мор.Утопия, Головой по клавиатуре

Тени Теней

главная